Не так, — мой голос смягчился: — Ты итак настрадался.
Денни снова посмотрел на Киру, лежащую у меня на коленях, и прошептал:
— Прости. Скажи ей, что мне очень жаль.
Еще один полный боли взгляд, и он побежал.
Чувствуя облегчение от того, что из-за этого он не окажется втянут в юридические передряги, я закрыл глаза. Затем собрался с силами и закричал:
— На помощь! Кто-нибудь!
Я продолжал кричать, пока несколько человек наконец не вышли во дворик посмотреть, что тут творится. Когда они заметили окровавленного меня и неподвижную Киру, то тут же зашевелились.
С полдюжины мужчин и женщин побежали к нам, трое на ходу вытаскивали телефоны. Я едва не заплакал от облегчения. Они помогут Кире, они вылечат ее. Они должны.
— Что случилось? — первое, что они спросили, добравшись до меня.
Ложь сошла с языка легко и просто. Кто-то приложил к ее голове влажное полотенце, и я убрал испорченную футболку. Кто-то спросил, в порядке ли я. Я слышал свое бормотание о том, что у меня сломана рука, но внутри все онемело.
Какой ужас. Что, если я и правда не выживу? Нет, я не… Нельзя… Нельзя, чтобы все закончилось так. Просто нельзя.
Когда приехала скорая, нас окружили парамедики. Они пытались забрать у меня Киру, но я упрямо держался за нее. Сейчас она жива. Если я отпущу ее… Кто знает, что может случиться?
Рядом со мной присел пожилой мужчина.
— Сэр, отпустите ее, чтобы мы могли ей помочь. Мы здесь, чтобы помочь ей.
Плохо соображая, я кивнул. Да, помогите ей.
— С ней все будет хорошо? — спросил я, хотя и догадывался, что они понятия не имеют.
Мужчина помоложе стал осматривать мои раны, пока Киру уносили.
— Она в хороших руках. Давайте посмотрим, как дела у вас.
Киру уложили на носилки, надели маску. Я видел, как маска запотела от ее дыхания. Слава богу, она еще жива. Ее погрузили в машину скорой, с громким хлопком закрылись двери. Я попытался встать.
— Подождите, я хочу поехать с ней. Я поеду с ней.
Однако меня осадили.
— Сидите смирно, сэр, вы тоже ранены. Мы положим вас на носилки, поедете в другой скорой.
Прямо следом за ней, обещаю.
На меня вдруг навалилась дикая усталость. Я кивнул, но силы в этом кивке не было, голова просто упала и по инерции поднялась. Уронив тяжелую голову, я уставился на лужу крови, оставшуюся после Киры. У самого ее края лежало ожерелье, которое я вручил как прощальный подарок. Кровь уже обступила его, подбираясь к краям кулона, окружая его. Я слегка поскреб пальцами здоровой руки по шершавому бетону.
