Я не хотел отвечать ей, отчаянно желая сменить тему, но ее глаза не отпускали и после долгой паузы я, наконец, нашел в себе силы и снова кивнул, только один раз. Были времена, когда я не мог сидеть, и времена, когда я не мог стоять. Переломы, ушибы, сотрясения… у меня было все.
— С самого детства?
Я снова кивнул, слезы предательски жалили глаза. Столько, сколько себя помню.
Кира сглотнула и было заметно, что она уже не желает задавать эти вопросы, делать мне больно, но остановиться сейчас не могла. Она уже обнажила рану, теперь в ее силах снова забинтовать ее.
— Разве твоя мама не пыталась остановить его…заступиться за тебя?
Было видно, что всё это непостижимо для нее. Понятно. Из того, что я знал, родители Киры теплые, добрые, любящие. Мои… Нет.
Я отрицательно покачал головой, и слеза покатилась по щеке, когда вспоминал, как мать с презрением наблюдала за происходящим, словно всё, что со мной происходит, моя вина.
— Ты сам виноват, Келлан, — часто отвечала она.
Я увидел ужас на лице Киры теперь более ясно, когда пелена спала с глаз и я позволил слезам стекать по щекам.
Не знаю, хорошо это или плохо. Только ее взгляд принес мне еще больше воспоминаний. Они терзали меня безжалостно.
Ее глаза были тоже мокрыми от слёз, когда она спросила:
— Это закончилось, когда Денни уехал?
Я вернулся в прошлое, в те месяцы нескончаемого насилия после отъезда Денни. Отец был в ярости, что его застали в такой ситуации, выставили в плохом свете, идеальность дала трещину… А они с матерью стремились выглядеть идеальной семьей.
Видимость была смыслом жизни для них. Куда важнее, чем собственный сын. Сглотнув, я снова покачал головой.
— Стало еще хуже, намного хуже.
Я удивился, что смог ответить, что вообще способен говорить. Снова ее взгляд, полный ужаса и непонимания.
— Почему? — прошептала она почти беззвучно.
Потому что нет во мне ничего, за что меня можно полюбить, один тот факт, что я сделал с тобой и моим лучшим другом, чего стоит.
— Тебе придется спросить у них, — прошептал я в ответ.
Ее слезы сменились откровенным плачем, но у меня внутри кажется всё онемело от воспоминаний. Я просто молча наблюдал, как слезы покидали ее глаза, как она обвила руками мою шею, сжав меня в крепких объятиях.
— Мне так жаль, Келлан, — шептала она. — Мне так жаль.
Я ответил на ее объятия слабо, боль начала просачиваться все сильнее.
— Все в порядке, Кира. Это было много лет назад. Они уже давно не причиняли мне боли."
"Мне не должно быть так больно.
