Как, черт возьми, она узнала?
Увидев молчаливый вопрос на моем лице, она произнесла: — Денни. — Даже так?
— Он рассказывал мне о том, что случилось, пока он жил с твоей семьей. Песня ведь о тебе? Тебе и твоем отце?
Отвернулся от нее, смотря куда-то вдаль. Денни. Нужно было предугадать, что он расскажет. Немного больно от того, что он поделился чем-то очень личным для меня, но, с другой стороны, я рад, что она знает. Но говорить об этом не хотелось. Я кивнул, но остался молчаливым.
— Хочешь поговорить об этом? — осторожно спросила.
— Нет.
Не хотелось. Нет смысла говорить о том, о чем даже думать больно. Было и было.
— Но всё же? — настаивала она, а у самой в голосе переживания и боль.
Вздохнув, опустил взгляд вниз, на траву. Схватил длинный листок, закручивая его на пальцы. Но он раскручивался. Чтобы сказал листок, если бы умел говорить? Делай, что хочешь, я уже порван.
Когда я вернул ей взгляд, осуждающие глаза моего отца затуманили взор.
— Здесь не о чем говорить Кира.
Он избивал, потому что ненавидел меня, и все, что со мной связано. Мать… ну а мать позволяла, потому что я разрушил ее жизнь своим появлением. Я всё разрушаю, просто взгляни, что я сделал с тобой. С Денни…
— Если Денни рассказал тебе о том, что он видел и что тогда сделал для меня, то ты знаешь, столько же сколько и остальные
— Но не так много, как ты.
Ее голос был решительным, но полным сочувствия. По спине пробежал холодок. Кира не собиралась отступать сегодня, она собиралась вытащить наружу мои скелеты.
Я не готов рассказывать, не думаю, что у меня вообще когда-нибудь появится эта готовность. И всё же… я не хотел останавливаться.
Извиняясь всем своим взглядом за свой вопрос, она произнесла:
— Он часто бил тебя?
Столько воспоминаний разрывало меня, что я не мог отделить одно от другого. Сжимаюсь под его тяжелыми кулаками. Принимаю на себя удары ремня. Плачу. Умоляю остановиться…
Сердце вырывалось из груди, я потерял дар речи.
Комок подкатил к горлу, я не мог вымолвить ни слова, даже если бы и хотел. С трудом сглотнул и кивнул, один раз. Жалкий ответ слабака, но это было самое тяжелое признание в моей жизни.
Да, он бил меня все время. Каждую чертову ночь он находил причину причинить мне боль. Что бы я ни делал, это было априори неправильно. Но я старался. Я старался быть хорошим.
— Сильно? — спросила Кира, явно борясь с собственными эмоциями.
