И вполне окупалась жесткими чистками бандеровского подполья, случившимися позже.
По заданию полковника Утехина Тимофей Романцев должен был написать краткое заключение на основании полученного материала. Как выразился Георгий Валентинович: «Глаз у тебя свежий, ум — острый. Напиши, что посчитаешь нужным. Возможно, в деле увидишь какие-то несоответствия. Обозначь их. Любая информация будет полезна. А мы подумаем, как поступить дальше. У нас есть кое-какие соображения по этому делу, но об этом позже».
Вытащив из папки чистый лист бумаги, Тимофей Романцев написал: «Заключение».
И под номером один, не особенно подбирая слова, вывел следующее: «Уверен, что в штабе Первого Украинского фронта служит внедренный немецкий агент, пользующийся доверием высшего командования фронта».
Неожиданно раздался телефонный звонок внутренней связи.
— Капитан Романцев.
— Тимофей, зайди ко мне на минутку.
— Слушаюсь, товарищ полковник, — бодро ответил Романцев и положил трубку.
Положив папку в сейф, он привычно запер кабинет на два оборота и заторопился к полковнику Утехину.
Георгий Валентинович был радушен. Внешность и манера держаться с людьми выдавали в нем потомственного интеллигента. Оставалось только удивляться: какая оказия занесла его в Управление контрразведки Смерш, в одно из самых закрытых подразделений Народного комиссариата обороны.
Однажды Георгий Валентинович показал свою семейную фотографию, на которой он, совсем еще мальчишка, был запечатлен со своими родителями. Мать в длинном приталенном платье на высоких каблуках, отец, потомственный военный врач, в военной форме, с аккуратной бородкой и в пенсне.
Еще тогда Романцев отметил, что Георгий Валентинович очень похож на своего отца: такой же тонколицый, с умным, внимательным взглядом.
Уже забирая фотографию, Георгий Валентинович не без гордости произнес:
— А знаешь, мой папенька по-прежнему практикует. До сих пор пеняет мне, что я не стал военным врачом. Прервал семейную традицию. — И, едва улыбнувшись, добавил: — Теперь вся надежда на детей, авось они не подкачают.
— Разрешите? — на пороге кабинета появился капитан Романцев.
— Проходи. Мне тут полковник Волостнов из Тринадцатой армии обширную записку по ВЧ отправил. — Утехин указал Романцеву на стул. — Там о тебе вспоминают: пишут, что хорошо себя зарекомендовал и отлично поработал. Волостнов — мой старинный приятель, мы с ним вместе в Туркестане с басмачами воевали.
— Слышал о нем, но, честно скажу, не встречался.
