Хотя и пробовал… А вот подставить командира роты под пулю — это в его власти. Велел разведчикам вызвать огонь на себя, чтобы огневые немецкие точки обнаружить. Ну по ним и дали из всех орудий, когда они в наступление пошли! Половина разведроты тогда сразу полегла, а капитан только царапиной отделался. Прошла пара дней, разведчики едва отдышались, а он им опять: «Давайте снова разведку боем!» Капитан начал было возражать, дескать, так всю разведроту можно положить, а тот вытащил пистолет и начал им размахивать, трибуналом грозить! Хорошо, у капитана выдержки хватило руками не махать, развернулся и вышел.
А когда полковник дал приказ идти в наступление, так они выскочили из окопов и сразу в воронки попрятались. Полковник ждет, когда они поднимутся и дальше пойдут, а разведчики лежат. Он выглянул, чтобы их матом на пулеметы погнать, тут пулю в голову и получил…
О конфликте между капитаном и полковником мы уж потом узнали. Пытались разобраться, допрашивали, а разведчики, как один, твердят: «Немец его подстрелил!» Вот только эта пуля с наших позиций прилетела.
К чему я все это говорю? В армии полно самодуров, кулаками не намашешься. И один такой самодур… да что там роту — армию ни за грош угробит! Между нами говоря, мне ваш начальник разведки полка тоже не очень нравится… Лучше бы он в тылу сидел, там от него пользы было бы побольше. Только ведь не все мы решаем. Есть и другие… А то, что старшина натворил, уже не исправишь. Очень жаль… Таких разведчиков, как он, на весь фронт — не больше десятка. Мы ведь его даже к Герою представляли, но наверху его какие-то старые грехи вспомнили… Тоже кому-то морду набил… за дело, конечно… Ну нет среди нас ангелов! С трибуналом попробую притормозить, пусть пока посидит под стражей.
А что касается капитана Романцева, попробую его как-нибудь привлечь. Он ведь нашему командованию тоже по душе пришелся. А его начальника, полковника Утехина, я лично знаю. Только тогда мы его не Георгием Валентиновичем величали, а Жорой. Жорка-обжорка. Особенно не обижался, хороший парень.
— А где вы с ним познакомились, товарищ полковник?
— В Туркестане в двадцать втором году, в частях особого назначения. Нам тогда по шестнадцать лет было. Нас, как молодых комсомольцев, отправили укреплять Советскую власть. Меня призвали из Москвы, а его из Питера. Служили во Второй стрелковой дивизии красных коммунаров. Он потом стал в органах безопасности работать, а я по военной стезе пошел. Но связи мы никогда не теряли… Передам я ему сообщение по ВЧ.
