Над нами воцарилась тишина, нарушаемая только звуками Симоны, пьющей из своей бутылочки. Когда она наконец закончила, мои глаза горели от усталости. Я попытался уложить Симону обратно в кроватку, но как только я это сделал, она снова начала плакать.
С легким вздохом я подошёл к креслу-качалке в углу и опустился на него. Мебель застонала под моим весом.
— Можешь идти спать. Ты мне не нужна.
Джулия поморщилась, как от пощечины. Она повернулась, вышла и тихо закрыла за собой дверь. Я покачнулся, наблюдая за дочерью, которая выглядела совершенно бодрой.
Это будет еще одна бессонная ночь.
* * *Симона в конце концов заснула, так что я успел поспать два часа, прежде чем будильник дал сигнал в шесть часов. Застонав, чувствуя, что усталость ломила до костей, я выпрямился в постели. Джулия тоже села. Как и после нашей первой совместной ночи, ее глаза опухли от слез. Возможно, наша связь была обречена так же, как и моя связь с Гайей.
— Доброе утро, — сказала она, заправляя прядь волос за ухо и поправляя челку.
— Я не слышала, как ты лег спать.
— Было уже поздно. Симона не могла заснуть.
Джулия закусила губу.
— Сибилла будет здесь сегодня, верно?
Я кивнул."
"— Тебе не о чем беспокоиться. Тебе пока не придется оставаться наедине с моими детьми. Сибилла покажет тебе, как ухаживать за ними, пока ты не будешь знать, что делать. Но главная работа Сибиллы — убирать и готовить.
— Хорошо, — тихо сказала она.
— Пойду собираться. Твои телохранители придут в семь, чтобы я мог представить тебя перед уходом на работу.
— Это телохранители твоей покойной жены?
Ярость загорелась в моей груди.
— Нет.
Что в основном было правдой.
Джулия встала с кровати, но не сводила с меня глаз.
— Во сколько ты вернешься сегодня вечером домой?
— Не знаю.
Я направился в ванную и закрыл дверь. Горячий душ никак не мог рассеять тяжелое чувство усталости.
Пока Джулия собиралась, я надел свой обычный костюм-тройку и направился в комнату Даниэле. Как и ожидалось, его там не оказалось. Я нашёл его на кровати Гайи, все еще в пижаме, уставившегося в свой планшет.
— Даниэле, ты же знаешь, что тебе нельзя здесь находиться.
Он никак не отреагировал, только расправил свои маленькие плечи и выпятил подбородок. Я подошел к нему и взял на руки. Он извивался в моих руках, но я не опустил его на пол.
— Достаточно, — отрезал я. Мое терпение было на исходе после прошлой ночи.
Он только сильнее начал сопротивляться. Моя грудь сжалась в смеси отчаяния и разочарования.
