Джулия кивнула и наконец протянула руки. Я положил в них Симону, и Джулия тут же прижала ее к груди.
— Ох, она тяжелее, чем я думала.
Я завис рядом с ней, наблюдая, справится ли она, но Джулия смотрела только на Симону. Она выглядела испуганной и немного потерянной. Затем Симона сделала то, что делала всегда, когда кто-нибудь, кроме меня, моих сестер или матери, держал ее; начала плакать, ее крошечные ручки и ножки дергались, пытаясь вырваться от незнакомца.
Глаза Джулии расширились от страха, обратившись ко мне за помощью.
Вздохнув, я подошел к бутылочкам.
— Постарайся успокоить ее. Ей необходимо привыкнуть к тебе.
Симона никогда не любила Сибиллу и других служанок. Если бы то же самое случилось с Джулией, месяцы бессонных ночей превратились бы в годы, и моя дочь осталась бы без матери в своей жизни. Это вариант, который я не хотел принимать.
— Тссс… тссс.
Джулия укачивала Симону, но даже издали я видел ее тревогу, и Симона, вероятно, тоже это чувствовала. Плач не прекращался. Если это было возможно, он стал еще более интенсивным.
Я двигался быстрее, готовя смесь, стараясь не позволить крикам сломить мое терпение. Прямо сейчас я хотел позвонить Феликсу и сказать ему, что он пожалеет, солгав мне, и что я найду способ заставить его заплатить. Конечно, лучшим способом отплатить ему было бы аннулировать наш брак за обман, лишив обещанной материнской фигуры. С бутылочкой в руке я подошел к Джулии, которая сама находилась на грани слез. Но было бы абсолютно бесчестно отменить брак в этот момент, и не только это….
Ничто теперь в этом мире не заставит меня отказаться от Джулии, когда она у меня есть. Возможно, она и не была матерью, в которой нуждались мои дети, но, черт возьми, она была тем, чего я жаждал.
Как только я забрал Симону у Джулии, ее плечи облегченно опустились. Симона притихла в моих руках и взяла бутылочку, глядя на меня полными слез глазами, ее пухлые щечки покрылись пятнами.
— Мне очень жаль, — сказала Джулия. Чувство вины заполнило ее лицо.
Я ничего не сказал.
Я медленно поднялся по лестнице и вошел в комнату Симоны. Джулия молчала. Я должен был что-то сказать ей, сказать, что все наладится, но я не был уверен, что это правда.
Джулия наблюдала за мной все время, пока я кормил дочь. Симона была спокойна, когда я прижимал ее к своей груди.
— Может, мне снова попытаться взять ее на руки? — неуверенно спросила она.
— Нет, — отрезал я. Я не мог вынести еще одного приступа слез.
Джулия медленно кивнула, глядя в сторону.
