Я положил телефон, не обращая внимания на оценивающий взгляд Джулии. Я поймал ее на том, что она наблюдала за мной вчера ночью и сегодня утром. Ее реакция удивила меня. Конечно, это было приятным сюрпризом, что ее, казалось, привлекало мое тело, а не пугало, как Гайю.
— Мия и остальные придут через тридцать минут. Хочешь сначала принять душ? А я пока могу побриться.
Джулия закусила губу и отвернулась, прежде чем кивнуть.
— Хорошо, — она откинула одеяло и встала.
Мои глаза впились в нее, и на мгновение я подумал, не сказать ли Мии, что они все-таки могут подождать.
Джулия была невероятно красива, и мысль снова зарыться в ее тугую киску была слишком соблазнительной, но кровавое пятно на простынях напомнило мне, почему этого не произойдет.
Через пятнадцать минут Джулия приняла душ и оделась, а я направился в ванную. Она выбрала одно из платьев, которое я послал ее родителям. Элегантное красное платье с длинными рукавами, доходящее до колен, и облегавшее стройное тело Джулии. Это все еще не делало ее похожей на мою ровесницу, но, по крайней мере, она не была похожа на подростка, которым она являлась.
— Мне скрыть опухшие глаза косметикой или ты хочешь, чтобы люди знали, что я плакала?
Я остановился, одной ногой стоя в душе. Повернувшись к жене, застывшей в дверях спальни, я нахмурился.
— Я не хотел, чтобы ты плакала. Почему я хочу, чтобы люди знали, что ты плакала?
Она слегка пожала плечами, изучая мое лицо.
— Подумала, может, ты хочешь, чтобы люди думали, что ты причинил мне столько боли, что я расплакалась.
Я обдумал это. Люди внизу сделают неверные выводы и будут бояться меня за это. Это было не очень добропорядочно, но люди внизу были не очень приличными, и я тоже.
— Меня и так боятся… и не без причины. Не хочу, чтобы мои сестры донимали меня, как они, несомненно, будут, если увидят, что ты плакала, так что скрой это косметикой.
Она еще мгновение смотрела на меня, и я не мог понять почему. Это действовало на нервы.
— Хорошо. Не хочу мешать тебе принимать душ.
Я знаю, как ты сегодня занят.
В ее голосе прозвучало неодобрение. Она никак не отреагировала, когда я сказал ей, что собираюсь провести день на деловых встречах, пока мы не отправимся в мой особняк и к детям ближе к вечеру.
— Я много работаю, Джулия, и не стану тебе ничего объяснять. Как женщина, твоя единственная работа растить моих детей, но я не могу позволить себе такую роскошь. В ее глазах вспыхнул гнев, но она повернулась и ушла.
