Даже не думал об этом, — сказал я. — Она покончила с собой, как я уже говорил. Она слишком сильно скучала по нему.
На этот раз боль прошлого не пришла. Гайя осталась в прошлом. Джулия была моим настоящим и будущим. Она показала мне, что значит любить женщину так же сильно, как я люблю своих детей.
Лука убрал пистолет в ножны.
— Я жду правды от своих людей.
— Я не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что Гайя изменяла мне. Некоторые люди, конечно, говорили об этом, и их реакция была достаточно плохой.
Мне очень не хотелось признаваться в этом, но Лука должен был понять.
Я поклялся Джулии, что вернусь к ней, и твердо намеревался сдержать свое обещание.
— Понимаю, — просто сказал Лука. — Я прослежу, чтобы Феликс держал свой ебаный рот на замке, если ты не хочешь, чтобы правда вышла наружу.
Правду о Даниэле и Симоне, об их крови и о том, почему они не похожи на меня.
— Даниэле и Симона мои дети во всех важных отношениях. Они никогда не смогут узнать правду.
— Они не узнают. — Лука поднял трубку телефона.
— Я сам должен с этим справиться.
Лука криво усмехнулся.
— Твоя жена может не обрадоваться, если ты убьешь ее отца, и Феликс может рассчитывать на это. Однако Феликс знает, что я без колебаний покончу с его жалкой жизнью.
Я склонил голову набок. Лука и раньше убивал членов семьи, так что Феликс определенно не мог надеяться на милосердие.
Лука прижал трубку к уху.
— Ах, Феликс, слышал, ты раздобыл какую-то интересную информацию. Ты уже кому-нибудь рассказал? — Лука ждал. — Так оно и останется.
Понятно? Думаю, было бы лучше обсудить этот вопрос лично, просто чтобы я действительно мог донести до тебя свое послание, — пауза. — Нет, ты встретишься со мной в Нью-Йорке завтра в четыре часа дня, не заставляй меня ждать, — он повесил трубку.
Я кивнул в знак благодарности, потому что настоящие слова никогда не слетят с моих губ.
— Теперь тебе надо возвращаться к своей жене.
Я повернулся и направился к двери, но прежде чем успел открыть ее, Лука снова заговорил:
— Это было твое последнее упущение, Кассио.
Даже трое детей не защитят тебя в следующий раз, когда ты будешь лгать мне.
— Знаю.
Я ушел. Фаро все еще ждал в коридоре и чуть не обмяк от облегчения, заметив меня. Он подождал, пока двери лифта закроются, и только потом сказал:
— Думал, больше не увижу тебя.
— Лука знает, что живой я стою больше, чем мертвый.
Фаро покачал головой.
— Ну, если ты так говоришь, — он внимательно посмотрел на меня. — Ты хочешь поговорить?
Я поморщился.
