Несмотря на почти непреодолимое желание вытащить свой собственный, я этого не сделал. Я уважал Луку, и он ценил меня больше, чем большинство других Младших Боссов. Но это не значит, что он не убьет меня. Не было ни одного мужчины или женщины, которых Лука не мог бы убить, кроме своей жены и детей — возможно.
— Ты солгал насчет Андреа.
— Я не лгал. Я опустил часть правды.
Губы Луки опасно скривились.
— Кто-то может сказать, что опустить часть правды значит солгать.
— Единственное мнение, которое имеет для меня значение — твое.
Лука подошел ближе. Пистолет по-прежнему расслабленно висел вниз. Это зрелище могло бы обмануть того, кто не знал Луку так, как я. Лука был прирожденным убийцей. Мало кто был так опасен, как он, с оружием и без него.
— Если бы это было правдой, ты бы мне все рассказал, когда я спрашивал.
Я кивнул.
— Андреа был моим солдатом. Когда я убил его, это было под властью Филадельфии.
— Филадельфия принадлежит мне, Кассио. Всё на Востоке принадлежит мне. Ты и все остальные Младшие Боссы правите моими городами от моего имени.
Никогда не забывай об этом.
— Я не забываю. Но ты доверяешь мне править в Филадельфии так, как я считаю нужным, и знаешь, что я делаю это хорошо. Ты не ждёшь, что я буду рассказывать тебе обо всех происшествиях в городе. Доверяешь мне самому разобраться с этим.
— Я ожидаю, что ты скажешь мне, когда в Фамилье появляется предатель.
— Андреа был настоящей крысой.
— Так ли? Или это был просто мужчина, который трахал твою жену?
С кем угодно, только не с Лукой, я мог бы напасть.
Я подавил свою ярость.
— Он был и тем и тем. Вице-президент отделения Тартара в Филадельфии, которого я расчленил, сказал мне, что у них есть контакт, и описание подходило под Андреа.
— Ты что, выжал из него признание?
— Именно это мне и следовало сделать, — признался я. Я выдержал пристальный взгляд Луки. — Вернувшись домой после нападения на клуб, то обнаружил свою голую, сильно беременную жену верхом на моем шурине — ее сводном брате — под моей крышей с моим маленьким сыном внизу, думающим, что они играют в какую-то игру.
Столкнувшись с Андреа лицом к лицу, он хвастался мне, что трахал мою жену с первого дня нашего брака и что мои дети не были моими. Я забил его до смерти голыми кулаками, сломал каждую ебаную кость в его теле, бил по его обманутому лицу, пока у него не выскочили глаза, и сделаю это снова.
Лука кивнул, потому что ревнивый гнев был чем-то, что он понимал слишком хорошо.
— Ты убил Гайю?
— Нет.
