Тем не менее, маленький кусочек сомнения остался, будто мой поганый разум не мог принять, что кто-то такая хорошая, добрая, любящая, как Джулия, действительно была моей. Черт возьми, я любил ее, даже эту челку, которую ненавидел в самом начале, даже эти ужасные платья с подсолнухами, даже когда она неуважительно закатывала глаза. Боже, особенно тогда. Я схватил ее за щеки.
— Я тоже тебя люблю.
Она моргнула. Теперь настала ее очередь удивляться.
— Что… ты что?
— Ты действительно хочешь спросить?
Она посмотрела мне в лицо с тем же недоверием, которое я испытал всего несколько мгновений назад.
— Скажи.
— Я люблю тебя.
— Снова.
Я усмехнулся.
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
Я поцеловал ее и притянул к себе. В конце концов, она отстранилась.
— Это мои дети?
— Да, твои, — сказал я.
— Тогда позволь мне принимать решения вместе с тобой.
— Я не сказал, сколько дней Даниэле должен провести в детском саду. У них есть различные варианты. Как насчет того, чтобы обсудить их завтра с воспитательницами, а потом мы вместе примем решение?
— Договорились, — она улыбнулась.
— Ты действительно любишь меня?
Я поцеловал ее челку.
— Действительно.
* * *"
"Мы с Фаро встретились в моем лаундже для еженедельного обсуждения. Дела в Нью-Йорке шли в лучшем случае непросто, а получение информации по этому вопросу еще хуже.
— Лука был особенно вспыльчив в последние пару месяцев. Он убивает все больше людей. Предатели, байкеры, солдаты Братвы. Люди боятся, что если они сделают хоть одно неверное движение, Лука прикончит и их тоже.
— Люди, которым нечего скрывать, могут не беспокоиться.
Фаро поморщился.
— Совершенно верно, но мы оба знаем, что ты не сказал Луке правду об Андреа и Гайе. В его теперешнем настроении это может быть твоим смертным приговором.
— Это известно только тебе и моему отцу. Отец позаботился обо всем.
Отец убил команду уборщиков и доктора Сэла после смерти Гайи, не посоветовавшись со мной. Иногда он забывал, что теперь я Младший Босс и не нуждаюсь в его вмешательстве.
— Что насчет Джулии?
Я нахмурился.
— Я доверяю Джулии.
Фаро покачал головой.
— После Гайи ты не должен… что, если она расскажет что-нибудь своему брату или, боже упаси, отцу? Феликс использует свой шанс, либо чтобы шантажировать тебя, либо сообщить Луке, за бонусные очки.
— Джулия никому ничего не расскажет.
— Они ее семья. Она женщина. Они склонны не замечать недостатков своих близких.
