Некоторые вещи требуют времени. Я провела кончиками пальцев по заросшей щетиной щеке и подбородку Кассио.
— Ты знаешь, почему Даниэле избегает тебя? Он что-нибудь видел?
— Он не присутствовал ни при убийстве Андреа, ни во время моей стычки с Гайей, — он потянулся за своим стаканом и сделал большой глоток. — Сразу после смерти Андреа с ним все было в порядке. Но в последующие недели он отстранился, а потом, после самоубийства Гайи, я не смог до него достучаться. Даниэле таит обиду на меня. Я вижу это по его глазам. Раньше мы были близки, но все изменилось… он не хочет говорить, так что не знаю, что именно сказала ему Гайя или что он увидел.
Я прижалась лбом к его лбу.
— Мы все выясним вместе. Ради нас. Ради наших детей.
* * *Зная, что я делаю сейчас, мурашки побежали по моей коже, найдя Даниэле в спальне его матери на следующее утро. Я почти видела ее лежащей там, судя по тому, как живо и грубо Кассио описал эту сцену. Комок встал у меня в горле, увидев Даниэле, свернувшегося калачиком на боку. Хотелось бы мне знать, что творится у него в головке, если он видел больше, чем предполагал Кассио.
Я медленно подошла к Даниэле, пытаясь выбросить эти образы из головы. Насколько хуже должен был чувствовать себя Кассио, переступая порог этой комнаты?
Я взяла Даниэле на руки, и он проснулся в моих объятиях. Нести его было нелегко, так как он уже не был ребенком. Кассио вышел из детской, держа на руках Симону. Он нежно взъерошил волосы Даниэле, но все же наклонил голову.
Я ободряюще улыбнулась Кассио.
— Вернусь домой к ужину, — пообещал он перед уходом.
Как и каждый день, Элия отвозил детей, Лулу и меня в собачий парк. Даниэле было позволено брать поводок, когда мы прогуливались по остальной части парка позже в тот же день. Сегодня он даже не попросил свой планшет. Лулу требовала всего его внимания, и он охотно его уделял. Было чудесно видеть, как они становятся все ближе.
Элия устроился на скамейке, а я держала Симону за ее крошечные ручки, чтобы она могла неуверенно шагать по дорожке.
Даниэле сидел на земле, помогая Лулу вырыть яму в холодной земле палкой, которую он нашел. Он был грязным, и рыть ямы в парке, вероятно, было запрещено, но я не остановила его.
— Лулу.
Я замерла и почти отпустила Симону, что вызвало у нее сердитый крик, но мои глаза были прикованы к Даниэле, который только что заговорил. Не для меня, и не громко, но я услышала это слово. Я с трудом сглотнула, пытаясь решить, стоит ли мне пытаться вытянуть из него еще несколько слов.
