– Как?
Он усмехнулся.
– Магия дьявола.
Фелисити вскинула бровь.
– Если вы сможете это сделать, сэр, то заслужите свое глупое прозвище.
– Большинство находят мое имя выбивающим из колеи.
– Я не большинство.
– А вот это, Фелисити Фэрклот, чистая правда.
Ей не понравилось тепло, разлившееся по ее телу при этих словах, так что она его проигнорировала.
– И вы сделаете это исключительно по доброте душевной? Простите, если я не поверю в это, Дьявол.
Он чуть склонил голову.
– Разумеется, нет. В моем сердце нет ни капли доброты.
Когда все свершится и вы его завоюете – и разум его, и сердце, – я приду и возьму свою плату.
– Полагаю, это то место в сказке, где вы сообщаете мне, что платой является мой первенец?
Он засмеялся. Низким, таинственным смехом, словно она сказала нечто куда более забавное, чем ей кажется. А затем произнес:
– А что мне делать с мяукающим младенцем?
Ее губы дернулись.
– Мне нечего вам дать.
Он долгую минуту смотрел на нее.
– Вы недооцениваете себя.
– У моей семьи нет денег, чтобы расплатиться с вами, – проговорила она.
– Вы сами это сказали.
– Если бы деньги были, вы бы не оказались в этом затруднительном положении, верно?
Фелисити сердито нахмурилась, очень уж прозаично это прозвучало. Ее снова охватила беспомощность.
– Откуда вы знаете?
– Что граф Граут и маркиз Бамбл потеряли целое состояние? Милая, об этом известно всему Лондону. Даже тем из нас, кто не был приглашен на бал к Марвику.
Она насупилась.
– Я вот не знала.
– До тех пор, пока им не потребовалось, чтобы вы узнали.
– Даже тогда, – проворчала девушка. – Я узнала слишком поздно, когда уже ничего не могла сделать.
Он дважды ударил тростью в пол.
– Но я-то здесь, разве нет?
Она прищурилась.
– За плату.
– Все имеет свою цену, милая.
– Надо полагать, вы свою уже знаете.
– Безусловно.
– И какова она?
Он лукаво усмехнулся.
– Если я вам скажу, будет неинтересно."
"Ее охватил трепет, по телу побежали мурашки – сначала по плечам, затем по позвоночнику.
Это было теплое и возбуждающее ощущение. Пугающее и полное надежды. Какова цена комфорта и безопасности ее семьи? Какова цена ее собственной репутации – пусть чудачки, но не лгуньи?
И какова цена мужа, ничего не знающего о ее прошлом?
Почему не заключить сделку с этим дьяволом?
Ответ пришел сам. Это было обещание чего-то опасного. Искушение. Но прежде всего нужны гарантии.
– Если я соглашусь…
Снова эта усмешка, словно перед ней кот, поймавший канарейку.
