А пока он метнул свой самый острый нож:
– Думаю, она не первая женщина, которая скорее предпочтет пойти на риск со мной, чем провести всю жизнь с тобой, Эван."
"Нож попал в цель.
Герцог отвернулся, снова уставившись в окно.
– Убирайся.
Глава четвертая
Фелисити проплыла сквозь открытую дверь фамильного особняка, не обращая внимания на то, что брат следует за ней буквально по пятам. Она остановилась и вымученно улыбнулась дворецкому, все еще придерживающему дверь.
– Добрый вечер, Ирвинг.
– Добрый вечер, миледи, – нараспев отозвался дворецкий, закрыв дверь за Артуром и потянувшись к перчаткам графа.
– Милорд.
Артур покачал головой.
– Я не надолго, Ирвинг. Я зашел только поговорить с сестрой.
Фелисити повернулась и наткнулась на взгляд карих глаз, точно таких же, как и ее собственные.
– Значит, теперь ты хочешь поговорить? Домой мы ехали в полном молчании.
– Я бы не назвал это молчанием.
– О, нет?
– Нет. Я бы назвал это потерей дара речи.
Она фыркнула, стягивая перчатки.
Фелисити воспользовалась этой минутой, чтобы не смотреть брату в глаза и не испытывать жаркого чувства вины, пронизывающего ее насквозь при мысли, что придется обсуждать этот катастрофический вечер.
– Боже праведный, Фелисити! Я не уверен, что в христианском мире найдется хоть один брат, который сумеет подобрать нужные слова по поводу твоего нахальства.
– О, пожалуйста! Всего лишь одна крохотная ложь. – Она направилась к лестнице, махнув рукой и пытаясь сделать вид, что вовсе не перепугана до смерти.
– Множество людей совершали куда более вопиющие поступки. Можно подумать, я пошла работать в бордель.
Глаза Артура чуть не вывалились из орбит.
– Крохотная ложь? – И прежде, чем она успела ответить, он добавил: – И ты даже слово «бордель» знать не должна.
Она обернулась, успев подняться на две ступеньки выше своего близнеца.
– В самом деле?
– В самом деле.
– Полагаю, ты думаешь, что мне не пристало знать слово «бордель».
– Не думаю. Знаю. И хватит говорить «бордель».
– Я тебя смущаю?
Брат прищурил карие глаза.
– Нет, но я вижу, что тебе этого хочется. И я не желаю, чтобы ты оскорбляла чувства Ирвинга.
Дворецкий вскинул брови.
Фелисити повернулась к нему.
– Я оскорбляю ваши чувства, Ирвинг?
– Не больше, чем обычно, миледи, – со всей серьезностью произнес старик.
Он ушел, а Фелисити коротко рассмеялась.
– Я счастлив, что хоть кто-то из нас все еще может находить в нашем положении удовольствие.
