Женщина в красивом сапфировом платье. Они как раз совершали оборот, ее спина безупречно изогнулась на его сильной руке, юбки взметнулись вверх. Женщина смотрела на мужчину и улыбалась, а он жадно глядел на нее сверху вниз, и в этот момент они были настолько прекрасны, что дух захватывало. Не из-за ее платья или его фрака, а от того, как они двигаются, или от того, что когда они завершат поворот, ее юбки обовьются вокруг них обоих, и он ощутит их тяжелый вес на своих ногах и пожелает, чтобы это ощущение длилось всю жизнь.
Печаль, и желание, и решимость боролись в ней, когда Фелисити снова повернулась к герцогу.
– Ты встречаешь свою пару. Находишь свою пару и позволяешь ей любить себя.
– Это не так-то просто. – Голос его прозвучал хрипло и сердито.
– Что ж, – сказала Фелисити. – Вы можете начать ее искать.
– Я искал ее двенадцать лет.
Было невозможно понять его слова неправильно. Герцог говорил не о безликой безымянной женщине, с которой мог бы прожить всю оставшуюся жизнь. Он искал какую-то определенную.
Фелисити кивнула.
– В таком случае, она стоит ожидания. А когда вы ее найдете, будете счастливы.
– Когда я ее найду, я буду самым несчастным человеком в мире.
Перед глазами вспыхнули картинки – Дьявол прошлой ночью говорит ей, что никогда не сможет любить ее достаточно. Провожает ее домой, когда небо начинает светлеть. Нежный поцелуй, который он дарит ей в саду перед тем, как она пробирается в дом через дверь в кухню. Ощущение прощания навсегда. Пришедшие слезы, непрошеные и нежеланные, но все равно пролившиеся, а потом твердое решение – хватит позволять миру ею управлять, настало ее время управлять миром.
– Хотите потанцевать, леди Фелисити?
Она наморщила лоб.
– Что?
– Мы на балу, разве нет? Нельзя сказать, что мое предложение неожиданно.
Она не хотела танцевать.
Но он продолжал:
– К тому же за нами наблюдает весь Лондон, и вас нельзя назвать человеком, лишенным эмоций.
И вовсе не весь Лондон. Всего лишь крохотная его часть, как раз та, которую Фелисити все сильнее не выносит.
Тем не менее она позволила ему вывести себя в центр бального зала и заключить в объятия. Несколько долгих минут они танцевали молча, затем он сказал:
– Значит, вы думаете, что мой брат вас любит.
Услышав это, Фелисити отшатнулась от него так далеко, как это возможно во время танца. Нет, разумеется, она ослышалась. Он точно не мог сказать…
– Я… прошу прощения?
– Совсем ни к чему валять дурака, миледи, – сказал герцог.
