Грейс, которую трое братьев поклялись защищать много лет назад, когда были юными и невинными, до того, как их узы разорвало предательство.
Грейс, которая после предательства Эвана стала самой опасной тайной герцогства. Грейс, рожденная женой предыдущего герцога, герцогиней. Грейс, крещенная как их ребенок, хотя она в некотором роде была незаконной.
Но теперь, много лет спустя, данное ей при крещении имя носил Эван. Он получил титул, не принадлежавший по праву никому из них.
И Грейс оставалась живым, дышащим доказательством того, что Эван украл у нее титул, состояние, будущее – и к такому воровству Корона вряд ли отнесется легко.
Воровство, которое, если оно обнаружится, заставит Эвана поплясать на веревке на площади перед тюрьмой Ньюгейт.
Дьявол перевел взгляд прищуренных глаз на брата.
– Ты ее никогда не найдешь.
Глаза Эвана потемнели.
– Я не причиню ей вреда.
– Ты и впрямь сумасшедший, как утверждает твоя драгоценная аристократия, если думаешь, будто мы тебе поверим.
Не помнишь ночь, когда мы ушли? Я вот вспоминаю ее каждый раз, как смотрюсь в зеркало.
Взгляд Марвика метнулся к щеке Дьявола, к уродливому шраму на ней – серьезному напоминанию о том, как мало значит понятие братства, когда речь заходит о захвате власти.
– У меня не было выбора.
– Той ночью выбор был у нас всех. Ты выбрал титул, деньги и власть. И мы позволили тебе получить все это, хотя Уит хотел прикончить тебя до того, как гниль зачавшего нас человека поглотит тебя целиком.
Мы позволили тебе жить, несмотря на твое явное желание видеть нас мертвыми. При одном условии – наш отец с ума сходил по наследнику, и хотя он получил фальшивого наследника в твоем лице, удовлетворения от того, что его род продолжается, он не получит даже после смерти. В этой битве мы всегда будем по разные стороны, герцог. Никаких наследников – таким было условие. Единственное условие. Все эти годы мы оставляли тебя в покое с твоим незаконно полученным титулом только поэтому.
Но имей в виду – если решишь пренебречь им, я разорву тебя на куски, и ты никогда в жизни не обретешь и унции счастья.
– Думаешь, сейчас я купаюсь в счастье?
Иисусе, Дьявол надеялся, что нет. Он надеялся, что ничто на свете не сможет сделать герцога счастливым. Он наслаждался тем, что Эван ведет жизнь отшельника в доме, где сыновей-бастардов натравливали друг на друга, заставляя биться за признание их законнорожденными. За имя, титул и состояние.
