Мальчик прекратил попытки укусить и извернулся, чтобы посмотреть на державшего его мужчину – высокого, как дерево, и чище всех, с кем Дьяволу пришлось за свою жизнь встретиться, с глазами цвета половиц в комнате, где они якобы молились.
Дьявол был не особо силен в молитвах.
Кто-то поднес свечу к лицу Дьявола, и яркое пламя заставило его отдернуть голову.
– Это он.
Настоятель.
Дьявол снова повернулся к тому, кто его держал.
– Я в работный дом нипочем не пойду!
– Конечно, нет, – ответил странный мужчина. Он потянулся к узелку Дьявола и развязал его.
– Эй! Это мои вещи!"
"Мужчина, не обращая на него внимания, отшвырнул в сторону носки и печенье, вытащил булавку и поднес ее к свету. Дьявол пришел в ярость от мысли, что этот человек, этот незнакомец, лапает единственную вещь, оставшуюся ему от матери. Единственную вещь, оставшуюся от его прошлого. Маленькие руки сжались в кулаки, и он с силой ударил нарядного мужчину в бедро.
– Это мое! Не троньте!
Мужчина зашипел от боли.
– Господи Иисусе. Дьявол нанес свой удар.
Настоятель елейным тоном произнес:
– Этому он научился не у нас.
Дьявол нахмурился. Где бы еще он этому научился?
– Отдайте!
Хорошо одетый мужчина поманил его ближе, помахал перед Дьяволом его сокровищем.
– Это дала тебе твоя мать.
Дьявол протянул руку и выхватил булавку из руки мужчины, с отвращением ощущая охватившее его смущение. Смущение и тоску.
– Да.
Кивок.
– Я тебя искал.
В груди Дьявола вспыхнула надежда, жаркая и причиняющая неудобство.
Мужчина продолжал:
– Ты знаешь, кто такой герцог?
– Нет, сэр.
– Узнаешь, – пообещал тот.
Воспоминания – та еще гадость.
Дьявол крался по длинному верхнему коридору Марвик-Хауса. С этажа ниже доносились едва слышные звуки оркестра. Он с десяток лет не вспоминал ночь, когда отец его нашел. Может, и дольше.
Но сегодня, оказавшись в этом доме, где невероятным образом даже пахло так же, он вспомнил каждую мельчайшую деталь той ночи. Ванну, теплую еду, мягкую постель. Словно он заснул – и проснулся в мечте.
Та ночь и была мечтой.
Кошмар начался вскоре после.
Выкинув воспоминания из головы, Дьявол добрался до хозяйской спальни, положил руку на дверную ручку, быстро и бесшумно повернул ее и вошел внутрь.
Брат стоял у окна, небрежно держа в опущенной руке стакан. Его светлые волосы блестели в отблесках пламени свечи. Эван даже не повернулся к Дьяволу, только сказал:
– А я гадал, появишься ты тут сегодня ночью или нет.
Голос тот же самый. Ровный, сдержанный, низкий, как у их отца.
