В Ковент-Гардене. В Патагонии. Везде, где он захочет.
И когда он опустился перед ней на колени, словно делал это тысячу раз прежде, положил одну руку ей на бедро, а другой обвил ее шею и притянул ее к себе, и поцеловал, она захотела его еще сильнее, и не только потому, что этот поцелуй вызвал в ней желание навсегда остаться здесь, на этой скамье, и до конца жизни слушать, как он искушающе шепчет ей на ушко, ощущать его губы на своей коже.
– Фелисити Фэрклот, ты меня погубишь, – прошептал он, завладев ее губами и срывая с них поцелуи между словами.
– Я поклялся, что приду сюда… чтобы велеть тебе оставить меня в покое… велеть забыть обо мне.
Она положила руки ему на плечи, стиснула ткань рубашки, а он провел губами по ее щеке, прикусил зубами мочку уха и начал ее теребить.
– Я не хочу оставлять тебя в покое, – прошептала она. – Не хочу о тебе забывать.
«Не хочу выходить за другого».
Он отодвинулся и посмотрел ей в лицо.
– Почему?
Ну как можно об этом спрашивать? Где она найдет ответ?
– Потому что я хочу увидеть всего тебя, – ответила она эхом только что рассказанной истории.
– Хочу увидеть твое прошлое и твое будущее.
Он покачал головой.
– Я не бог, Фелисити Фэрклот. Я прямая его противоположность. А ты слишком хороша для моего прошлого или моего будущего.
«А как насчет твоего настоящего?» – отчаянно захотела спросить она. Но вместо этого просто притянула его к себе, и он прильнул к ней, снова начал целовать, и что-то зарокотало у него в горле; он лизал ее губы до тех пор, пока она не открылась ему, и тогда он смог дразнить ее изнутри, искушая.
Она вздохнула, а в награду он усилил свой поцелуй, одной рукой вытаскивая шпильки из ее волос, а другой отыскав лодыжку, голую и гладкую под юбками. Его сильные и твердые теплые пальцы сомкнулись на ней и начали дразняще поглаживать ногу.
– Опять без чулок, – сказал он. – Моя порочная пристенная фиалка.
– Погоди, – выдохнула она, и он послушался. Его руки мгновенно замерли, а Фелисити чуть отодвинулась, чтобы посмотреть ему в глаза – в эти красивые янтарные глаза с черным ободком вокруг зрачка.
– Почему ты мне врешь?
– Я тебе вру?
Она долго всматривалась в его лицо, затем сказала:
– Знаешь, думаю, что врешь. Думаю, ты врешь каждый раз, как только взглянешь на меня."
"– Я вру всякий раз, когда взгляну на кого угодно.
– Скажи мне что-нибудь правдивое, – попросила она.
– Я тебя хочу.
Слова вырвались мгновенно, и она поняла, что это правда. В ней запело удовольствие.
Но этого было недостаточно.
