Нельзя было впускать ее на склад! Разве Уит ему этого не говорил? Разве Дьявол сам не знал?
«Что за чертова неразбериха?!»
Он повторил Джону свой приказ:
– Отвези ее домой. Стреляй в любого, кто окажется у тебя на пути.
– Есть, – повторил Джон, беря ее за руку. – Миледи.
Фелисити вырвала руку.
– Нет. – Это прозвучало очень твердо, и Джон заколебался. – Дьявол. Я могу помочь. Если это люди Короны – никто не тронет дочь маркиза.
Вот теперь Дьявол остановился и повернулся к ней, не в силах сдержать свое раздражение.
– Только задумайтесь на минуту – если кто-то направит на вас ружье, его будет волновать, что вы дочь маркиза? Думаете, их взволнует, что вы леди, которая умеет вышивать, говорить на двух языках, знает, куда положено класть чертову суповую ложку, и обручена с чертовым герцогом?
Она широко распахнула глаза, и ему бы следовало остановиться, но он не стал. Он разозлился. В первую очередь на себя, но и на нее тоже, на ее непробиваемую невинность и ее уверенность в том, что мир не озлоблен и не жесток.
– Они об этом не задумаются. Ни на секунду. Более того, они будут целиться именно в вас, сияющую, как солнышко, пахнущую, как жасмин, потому что знают – мужчины, выросшие во тьме, сделают ради света все что угодно. – Она открыла рот, но он прервал ее, не дав заговорить: – Думаете, вы можете нам помочь? – Он коротко, безрадостно рассмеялся. – Что вы можете сделать, вскрыть их замки?
Она резко выпрямила спину, и Дьявол с отвращением ощутил чувство вины, возникшее при виде обиды в ее глазах.
– Вы нам ничем не поможете. Вы думаете, это игра, думаете, тьма – это новая блестящая игрушка. Что ж, вот вам самый важный урок – тьма не для принцесс. Вам пора вернуться в вашу сказочную башню. И больше сюда не приходите.
Он повернулся спиной к пристенной фиалке, оставив ее в полной тишине, и быстро зашагал к стоявшей в центре двора лошади, уже оседланной и ждущей только его.
Но Фелисити Фэрклот не собиралась молчать.
– Так что же вы, отказываетесь от своего обещания? – крикнула она ему вслед голосом сильным и уверенным, напоминавшим зов сирены.
Он повернул коня, чтобы видеть ее в тени, которую отбрасывали фонари во дворе, ветер шуршал ее юбками, трепал несколько локонов, выбившихся из прически, когда он ее целовал.
В груди у него все сжалось, когда он увидел расправленные плечи и гордо вздернутый подбородок.
– Вы же получили своего герцога, разве нет?
– Но не так, как вы обещали.
Чертова страсть, подобной которой он никогда еще не испытывал.
