Все очень просто: если патриоты потерпят поражение, американские колонии останутся под британскими законами. Они прекратят заниматься работорговлей, а всех нынешних рабов освободят в течение следующих пятидесяти лет. Не будет нации рабовладельцев и Гражданской войны, которая произойдет примерно через сто лет, если мы не сумеем остановить эту войну. Тем самым мы спасем сотни тысяч жизней и избежим долгосрочных последствий рабства. Вы снова притворяетесь спящим, лорд Джон? Возможно, мне придется разбудить вас пощечиной, так как кувшин пуст.
— Нет. — Грей покачал головой и немного выпрямился. — Просто думаю. Если я правильно понял, вы хотите, чтобы нынешнее восстание потерпело поражение и американцы остались британскими подданными, верно? Хорошо. И как же вы собираетесь это устроить?
Очевидно, негодяй не заткнется, пока не изложит свою теорию целиком — Грей знал таких людей. Он внутренне застонал (голова опять разболелась от кашля), однако изо всех сил старался изображать внимание.
Пристально посмотрев на него, Ричардсон кивнул.
— Как я уже сказал — надеюсь, вы помните, — мы с единомышленниками определили несколько ключевых фигур, чьи действия повлияют на ход войны. Ваш брат один из них. Если ему не помешать, он поедет в Англию и произнесет речь в Палате лордов, излагая собственные опыт и наблюдения за ходом войны и настаивая на том, что, хотя она в конечном счете может быть выиграна, затраты будут несоизмеримы с выгодой от сохранения колоний.
Господи. Что, если Хэл намерен сделать это ради Бена? Если война прекратится и американцам позволят победить, Бена не схватят и не повесят как предателя.
Он не будет предателем, пока остается в Америке. Господи, Хэл…
Глаза у Джона снова заслезились, но не от бренди.
— Он не единственный человек, занимающий высокое общественное положение, кто придерживается такой позиции, — добавил Ричардсон, — просто герцог, по воле случая или судьбы, окажется в нужном месте в нужное время. Ваш брат даст лорду Норту предлог, который тот ищет, чтобы отказаться от войны и направить ресурсы Англии на более важные предприятия.
Конечно, Пардлоу не один — у нас есть список…
— Да, вы уже говорили. — У Грея зародилось неприятное ощущение внизу живота. — Вы сказали «мы». Сколько вас, черт возьми?
— Вам об этом знать необязательно, — отрезал Ричардсон, и Грей с небольшим удовлетворением подумал, что, скорее всего, ответ — «очень мало», а то и вовсе «никого, кроме меня».
Ричардсон наставил на него палец.
