Окна в нижнем ряду огромной стеклянной стены были на петлях, и два из них — открыты, чтобы впустить в салон прохладный морской бриз.
— А в 1833 году Палата общин примет закон об отмене рабства, который объявит этот институт вне закона и освободит невольников в большинстве британских колоний — около восьмисот тысяч человек.
Грей был стройным и невысоким. Вероятно, он мог бы протиснуться в одно из окон… И если ему удастся прыгнуть в реку, то он почти наверняка доплывет до берега, несмотря на течение."
"— Восемьсот тысяч, — вежливо повторил он, когда Ричардсон сделал паузу, явно ожидая ответа.
— Впечатляет…
Со связанными запястьями он мог управляться со стаканом бренди, но плавать — другое дело. Грей мельком взглянул на путы. Может, перегрызть один из узлов… Или подождать, пока он не окажется в воде, а то, не ровен час, кто-нибудь войдет и застанет его жующим веревку?..
— Да, — согласился Ричардсон. — Хотя далеко не так впечатляюще, как количество людей в Америке, которые не будут освобождены и продолжат находиться в рабстве, а затем пострадают…
Грей перестал слушать, когда монолог Ричардсона принял тон лекции.
Он опустил руки на колени и незаметно потянул, проверяя натяжение веревки.
— Простите?.. — спросил он, заметив, что Ричардсон замолчал и пристально смотрит на него. — Приношу извинения. Должно быть, я снова задремал.
Ричардсон наклонился, взял со стола стакан с бренди и выплеснул остатки ему в лицо. Застигнутый врасплох, Грей вдохнул жидкость и закашлялся, отплевываясь; глаза горели огнем.
— Приношу свои извинения, — вежливо сказал Ричардсон. — Несомненно, немного воды вам не повредит.
Он взял кувшин со стола и вылил Грею на голову.
Это помогло смыть жгучий бренди по крайней мере из глаз, хотя Грей кашлял и хрипел еще несколько минут. Наконец отдышавшись, он откинулся на спинку стула и вытер глаза тыльной стороной связанных рук, затем тряхнул головой, разбрызгивая капли по столу. Несколько попало в Ричардсона, и тот шумно вдохнул через нос, но, очевидно, взял себя в руки.
— Как я говорил, — продолжил он, бросив на Грея свирепый взгляд, — именно американская революция позволит рабству беспрепятственно процветать здесь, а затем приведет — во всяком случае, косвенно — к новой кровавой войне и еще большему насилию…
— Да. Я понял. — Грей выставил обе руки ладонями вперед. — И вы предлагаете что-то с этим сделать, перемещаясь во времени. Прекрасно понимаю.
— Сомневаюсь, — сухо промолвил Ричардсон. — Однако вы поймете, со временем.
