— Я помогу вам защитить их, — хрипло сказал он Джейми в спину.
— Знаю, — тихо ответил тот.
Повисла короткая пауза, будто от него ждали продолжения, и Роджер произнес в тишину ночи:
— Своим телом. И душой, если потребуется.
Он видел силуэт Джейми: тесть глубоко вздохнул, и на выдохе его плечи расслабились. Теперь они зашагали бодрее. Тропа то и дело пропадала из виду, и они сбивались с пути; кусты царапали босые ноги.
На краю поляны возле дома Джейми остановился, подождал Роджера и положил руку ему на плечо.
— То, что происходит на войне… твои поступки… не проходит бесследно, — тихо сказал он.
— Хоть ты и священник, тебя это тоже заденет, помяни мое слово. Мне очень жаль.
Не проходит бесследно. Мне очень жаль. Однако Роджер промолчал и лишь слегка коснулся ладони тестя на своем плече. Затем Джейми убрал руку, и они молча пошли домой.
24
Ночные тревоги
Адсо, лениво растянувшийся на столе, будто меховой шарф, открыл глаза и тихо вопросительно мяукнул в ответ на скрежет.
— Несъедобно, — сказала я ему, стряхивая с ложки последний шарик мази из горечавки.
Большие серовато-зеленые глаза снова сомкнулись в щелочки, однако не закрылись полностью, и кончик хвоста начал подрагивать. Кот на что-то смотрел. Я обернулась и увидела в дверях Джемми, кутающегося в потрепанную отцовскую рубаху из голубого ситца. Она почти доходила внуку до ступней и сползала с худенького плеча, но он не обращал на это внимания, торопясь мне что-то сообщить.
— Бабушка! Фанни приплохело!
— Поплохело, — машинально поправила я, закупоривая банку с мазью, чтобы Адсо не сунул в нее нос.
— Что случилось?
— Она свернулась, как мокрица, и стонет от боли в животе. Бабушка, у нее кровь на ночнушке!
— Понятно. — Я отпустила банку с листьями перечной мяты, к которой потянулась первым делом, и взамен достала с верхней полки маленький кисейный мешочек. Он лежал там наготове уже пару месяцев. — С ней все в порядке, милый. Или скоро будет. Где Мэнди?
Дети спали в одной комнате и довольно часто — в одной постели. Было обычным делом, заглянув к ним ночью, обнаружить всех четверых вместе, сладко свернувшихся на тюфяке в общей куче из влажных тел и одежды.
Утром Жермен ушел на охоту с Бобби Хиггинсом и Эйданом. Джемми остался, потому что вчера порезал ногу. Мэнди тоже находилась дома. Вряд ли ее неотвязное любопытство и излишняя разговорчивость помогли бы в сложившейся ситуации."
"— Спит, — ответил Джем, наблюдая, как я бросаю узелок с травами в глиняный чайник и заливаю его кипятком.
