— Для чего это питье, бабушка?
— Просто чай с корнем имбиря и розмарином. И тысячелистником. Это месячногонное снадобье. — Я произнесла слово по буквам и добавила: — Оно помогает женщинам при месячных. Ты про них знаешь?
Джемми округлил глаза.
— Ты имеешь в виду, у Фанни течка? — выпалил он. — С кем ее будут вязать?
— Ну, у людей все по-другому, — сказала я и ловко выкрутилась: — Пусть тебе мама утром все объяснит. А сейчас давай-ка ты лучше иди к дедушке под бочок. Я отнесу Фанни чай.
Прежде чем уйти из хирургической, я вытащила из-под стола ящик с речными камнями и выбрала свой любимый: обветренный кусок серого кальцита размером с кулак Джейми, с тонкой ярко-зеленой прожилкой сбоку.
Он напомнил мне о подобранном у ручья изумруде. Тот я держала в своей аптечке — в качестве амулета. Я положила камень в очаг и нагребла сверху горячих углей, на всякий случай: вдруг потребуется тепло.
В комнате у детей горела свеча. Фанни лежала спиной к двери на узком тюфяке, скинув покрывало и свернувшись калачиком, словно ежик.
Она не обернулась на звук моих шагов, только втянула голову в плечи.
— Фанни? — тихо позвала я. — Как ты себя чувствуешь, милая?
Из-за сильного беспокойства Джемми насчет крови я немного переживала, однако на муслиновой ночнушке девочки виднелась единственная маленькая темная полоска и одно-два ржаво-коричневых пятнышка первой менструации.
— Нормально, — тихо и отстраненно ответила она. — Это профто… просто кровь.
— Совершенно верно, — спокойно подтвердила я, хотя ее интонация меня слегка встревожила.
Я села рядом и дотронулась до плеча бедняжки. Оно будто одеревенело, кожа была холодной. Сколько времени Фанни пролежала без покрывала?
— Со мной все в порядке, — сказала она. — Тряпки у меня есть. Сорочку я пофти… постираю утром.
— Об этом не беспокойся.
Я легонько погладила ее по затылку, словно пугливую кошку. К моему удивлению, девочка сжалась еще сильнее. Я убрала руку.
— Тебе больно? — спросила я деловым тоном, которым обычно расспрашивала пациентов, приходивших ко мне в кабинет.
Фанни уже не раз его слышала, и ее хрупкие плечики чуть расслабились.
— Не оф… не очень, — старательно выговорила она.
Фанни прилагала массу усилий, чтобы научиться правильно произносить слова, после того как я сделала ей френэктомию для избавления от косноязычия. Я видела, как ее раздражают отголоски прежней шепелявости.
— Профто давит, — сказала она. — Будто взяло в кулак, прямо тут.
