— Нори, очень тебя прошу — не заставляй меня вспоминать, что ты не только красивая девушка, но и боевик, и успокаивать тебя так, как я успокаивал бы перебравшего парня.
— А как? — полюбопытствовала я.
— По морде, если по-другому не понимает.
— У самого-то давно синяки сошли? — возмутилась я.
— Нет. Только поэтому я пока с тобой нянчусь. Пожалуйста, посиди тут, я найду кого-нибудь из наших, чье отсутствие никого не оскорбит и кто сможет проводить тебя в общежитие. И, умоляю, не подходи к лестнице — свернешь, к тварям, шею.
Мне нужно было, непременно нужно было ему сказать, что я не пила ничего, кроме того бокала и…
— Лимонад был горький.
— Я понял, — неожиданно терпеливо сказал он. — Посиди. Обещаешь, что одна с места не сдвинешься?
— Зануда. Обещаю.
Я прислонилась затылком к стене, закрыла глаза. Голова кружилась все сильнее, в ушах звенело, банкетка подо мной то подлетала вверх, то проваливалась вниз, или я сама то подлетала, то проваливалась. Хотелось спать и одновременно — вскочить и бежать танцевать.
Я даже попыталась встать, потом вспомнила об обещании, данном Феликсу. Но ведь другим парням я обещала раньше, первое слово дороже второго!
Но ведь и Феликсу…
Я крутила эту дилемму так и этак, поражаясь собственному тугодумию, когда меня тронули за плечо.
— Нори.
— Ой, а почему вас четверо? — удивилась я, открыв глаза. Захихикала — почему-то расчетверившиеся парни показались очень смешными.
Близнецы переглянулись.
— Пойдем, горе ты луковое. — Зак или Зен, различить их я сейчас не могла, потянул меня с банкетки, подставил плечо.
— Один бокал, честное слово!
Парень развернулся вместе со мной, и перед глазами замельтешили кудряшки. Оливия или Дейзи — в полутьме не разобрать, русые или черные, а лицо плыло белым пятном.
Нет, Дейзи здесь нечего делать.
— Оливия, ну хоть ты-то мне веришь! Один бокал!
— Пойдем домой, Нори, — вздохнула она. — Сейчас уже все равно.
— Нет, не все равно, я не пьянчужка!
— Ты не пьянчужка, — послушно согласилась она.
— Вот! — Я воздела палец в потолок.
— А мне никто не верит! Хоть ты мне поверила! — На глаза навернулись слезы, я шмыгнула носом.
— Эй, дома будешь сопли разводить, — сказал Зак. Или Зен? Они и так на одно лицо были, а сейчас и вовсе не разобрать, кто есть кто.
— Зак, а ты грубиян, — протянула я.
— Мы идем домой. Ничего не забыла? — ответил парень. Раз не стал меня поправлять, значит, я не ошиблась, обозвав его Заком. Вот только которого из двух? Я опять запуталась.
