— Управились с модисткой быстрее, чем я думал, — сказал он. — И я полетел к тебе.
— С модисткой? — переспросила я, ничего не понимая. — Ты же говорил…
— Иллюзия, — закончил за меня Родерик. — Но надо же представлять, что воплощаешь. Я не слежу за дамской модой и ровным счетом ничего не понимаю в этих ваших рюшечках и оборочках. Не хочешь же ты оказаться на посвящении в платье прошлогоднего фасона?
Вообще-то я даже не задумывалась об этом. Праздничные наряды доставали из сундука по поводу и убирали, пересыпав душистыми травами от моли, на все остальное время.
Свое я и вовсе подарила Лидии. Пусть я и не собираюсь надевать то кружевное безобразие, которое она вышила для меня, но за преподнесенное от всей души полагалось отдарить, а у меня ничего больше и не было из того, что могло бы ей пригодиться.
Видимо, мое недоумение было написано у меня на лице, потому что Родерик рассмеялся.
— Ты неподражаема. Словом, я отправился к модистке. Она показала мне журналы, объясняя, что к чему, принесла ткани, а потом помогала поправить мою иллюзию.
— Он снова рассмеялся. — Меня чуть было не уговорили остаться там на жалованье. Хозяйке салона понравилась мысль показывать дамам не рисунки будущего платья, а иллюзию. Никто потом не скажет, что представлял наряд не таким, да и понятней, как платье будет сидеть на живом человеке.
— Да уж, от дам в салоне отбоя бы не стало, — хихикнула я. — Только не из-за иллюзии, а из-за мага, который их создает.
Родерик хмыкнул и свернул с ярко освещенной аллеи на дорожку между деревьев.
Тот, кто планировал парк у университета, поставил в пространстве между аллеями множество беседок, окружив их кустами сирени, чубушника и шиповника. Весной, наверное, это было очень красиво. Но сейчас парк выглядел так, будто его создатель думал не только о красоте, но и о том, что по этим дорожкам, между этих беседок будут прогуливаться несколько сотен парней и девушек, и густые заросли словно приглашали уединиться.
Найти свободную беседку оказалось непросто. Где-то сидели и болтали компании, где-то парочки. Заметив светлячок, некоторые продолжали ворковать, а то и целоваться, вгоняя меня в краску. В других беседках барышни прятали лица на груди кавалеров, парни недовольно озирались. Но чаще светлячок выхватывал внутри беседок лишь непроницаемую темноту — лишнее доказательство того, что в них кто-то находился и этому кому-то совершенно не нужны были свидетели.
