Или я просто отхлестаю тебя по щекам, чтобы пришла в себя.
— Только попробуй! — взвилась я.
— И пробовать не стану, просто сделаю. Ну!
Я взяла кружку в руки, зубы застучали о глиняный бок.
— Выдохни и выпей разом.
Я так и поступила. Выпивка обожгла горло, я закашлялась. Казалось, в желудок провалился сгусток огня, метнулся к голове. Но, на удивление, она прояснилась.
— Спасибо. — Я вернула кружку.
Дейзи, кивнув, поставила ее на стол.
— Отметелить, что ли, Чарли…
— Он из наших? — спросила я.
— Нет, международник.
— Не знаю, на что рассчитывала Джейн. Она учится по императорскому гранту. Чарли — герцог, — неожиданно жестко сказала Селия.
— Не надо так о ней. — А вот голос Дейзи прозвучал неожиданно мягко. Она пересела на кровать подруги, обняла ее за плечи. — Сама знаешь, когда влюбишься, уже ничем не думаешь.
Селия как-то разом сникла, уронила на колени мои рубашки.
— Не думаешь… Когда парням нужно это, они соловьем заливаются, луну с неба обещать готовы. А потом… Потом вон скажут «сучка не захочет, кобель не вскочит».
На Джейн станут пальцем показывать, а он вроде как и ни при чем. Как и когда Дафна…
Она махнула рукой. Дейзи притянула к себе со стола кружку, плеснула в нее, замахнула разом.
— А он ни при чем, да. Когда у меня проявилась магия, человек, которого я считала своим отцом, избил маму так, что она слегла. И вышвырнул нас обеих на улицу.
Селия вытаращилась на нее с немым ужасом.
— За что? — выдохнула я.
— За то, что у него в роду никогда таких не было и у матери тоже.
Значит, нагуляла от знатнюка. — Она криво усмехнулась. — Мама рассказала потом… Трем знатнюкам просто глянулась пригожая подавальщица. Она до сих пор лежит. А те трое где-то живут… И они ни при чем.
Теперь Селия обняла ее, прижала лицо к своему плечу. Дейзи вывернулась.
— Все нормально. Сначала паршиво было, а теперь нормально. Мама уже может сидеть, если подложить подушек, и сама есть. Костьми лягу, но на ноги я ее поставлю. — Она посмотрела на меня. — Выпьешь еще?
43
Я покачала головой:
— Спасибо.
Пойду проветрюсь.
Селия молча протянула мне рубахи, уже сухие и чистые, и я про себя порадовалась, что она не стала настаивать. Мне в самом деле хотелось побыть одной.
Едва я поднялась в комнату, Оливия бросилась ко мне.
— Ты слышала?
— Я там была. — Я сунула рубахи в шкаф и вытащила оттуда китель.
Оливия охнула. Помолчав, осторожно спросила:
— Я могу чем-то помочь?
— Спасибо. Ты уже очень помогла, не начав расспрашивать. Я хочу побыть одна, извини.
