Интересно, родители, устраивая своих чад в университет, углублялись в парк? Или ограничивались аллеями? И почему ректор не срубит этот парк под корень? Особенно после той истории с выброшенным на помойку младенцем? Или того, что случилось сегодня?
— Не бойся, — сказал Родерик, кажется, неправильно истолковав, как я озираюсь по сторонам. — Просто не хочу, чтобы нам мешали.
— Я не боюсь, — сказала я и поняла, что это правда. — Я тебе верю.
Он легонько сжал мою руку, погладил пальцы.
— Но странно, что всем как будто все равно, — сказала я.
— Не вырубать же парк только из-за того, что в нем прячутся парочки. — Он улыбнулся. — Ректору тоже когда-то было двадцать…
— Но… — Я покачала головой и не стала договаривать. Не хватало слов. Впрочем, наверное, он был прав. Скажи мне кто, что нельзя видеться с Родериком, — да я бы из кожи вылезла, но нашла бы способ. И не потому, что мне он так уж и дорог, а просто потому, что нечего мне тут указывать, когда и с кем встречаться!
— О, вон свободная, — сказал он.
Мы зашли в беседку, и темнота повисла вокруг нее.
Такой же купол, как вокруг других.
— Вот, — сказал Родерик. — Булавка, как ты и просила.
Даже самая строгая дуэнья не придралась бы к этому подарку. Длинная стальная иголка, на одном конце несколько стальных лепестков вокруг стеклянного кристаллика. Очень скромное и вместе с тем очень изящное украшение. Правда, переливы магии вокруг цветка выдавали его настоящую стоимость, и я помедлила, прежде чем протянуть руку.
Родерик покачал головой.
— Сделанное собственноручно — можно.
— С этими словами он приколол булавку к лацкану моего кителя. — Так же, как с большинством артефактов, чтобы активировать, сожми кристалл."
"Я так и поступила. Ахнула, оглядывая себя — вместо шерсти кителя на мне был атлас нежного цвета, юбка тоже из льняной превратилась в атласную, и по ней пробежали голубые отсветы.
Родерик отступил в сторону, создавая передо мной зеркало. Я вгляделась в него и просто застыла от восторга.
— У меня нет слов… — Я перевела на него взгляд и снова уставилась на красавицу в зеркале.
Если бы не лицо, мое, привычное, я бы не поверила, что это — я. Нежный бежево-розовый шелк отбрасывал легкие блики на щеки, оживляя цвет кожи. Окутывал плечи, прикрывал грудь, оставляя соблазнительную ложбинку над краем выреза, обтягивал талию и расходился пышной юбкой, покрытой золотыми с голубым узорами. Я повернулась так и этак, не в силах оторвать глаз от своего отражения. Приподняла волосы на затылке, открывая шею.
