Мы улыбаемся друг другу, обсуждая дела в первый день, во второй практически не видимся, указания он оставляет мне вполне миролюбивые.
Но этот, второй день проходит в тумане, а вечернего ужина с Лаэмом и его братом я совсем не жду.
“Жених” всё равно забирает меня из лаборатории. И мы приезжаем в роскошный особняк Шеров раньше Траяра. Сидим в креслах в просторной гостиной, стараемся улыбаться друг другу — мой сообщник сегодня особенно весел и болтает обо всём подряд.
А я сжимаю его руку, лежащую на подлокотнике, и не могу собраться.
Вторая рука теребит ворот — там, где должен быть амулет. Которого нет. Анисса заставила снять его и посмотреть, как станет. Я остро надеюсь, что не сильно хуже! Подруга предложила мне другие кристаллы, которые надо носить только тогда, когда мы относительно наедине с Траяром, без постороннего магического фона…"
"Один такой сейчас в моём браслете. Но даже если он начнёт работать, это лишь даст информацию, не помощь!
Не получив утешения от неё, я обратилась ещё к одному специалисту.
Не чтобы принизить работу Аниссы — просто я приближаюсь к отчаянию! Только и уважаемый маг средних лет, которому рассказывать о своих чувствах было куда стыднее, чем Анис, ничего толкового не подсказал. Тоже не поверил сначала, что мне тяжело справиться с воздействием чужой ауры, пусть даже и сильной. Затем заинтересованно меня расспрашивал. Пообещал помочь позже — но ничего не дал.
Ничего у меня нет — кроме тревог и сосущего чувства под лопаткой! Разве что надежда, что хотя бы ужин не принесёт новых бед.
Но когда входная дверь шикарного особняка негромко хлопает, когда в гостиную заходит Траяр, и она начинает таять.
Не знаю точно, чем носитель древней крови занимался днём. Но сейчас он на удивление хмуро разглядывает нашу парочку в креслах — особенно наши сцепленные руки.
— Смотрю, вы тут уже устроились.
— Трай, наконец-то. — Лаэм встаёт, шагает к брату. Затем, опомнившись, возвращается и подаёт мне руку. Поднимает меня из кресла нежно, словно хрустальную вазу. Придерживает за талию.
Взгляд Траяра скользит по его ладони. Брюнет прикрывает глаза и ослабляет ворот.
— Слушайте, давайте не играть в любезности и формальности, будто мы первый день знакомы. Я буду за столом через пять минут.
Он поднимается наверх, а я провожаю взглядом его гулко стучащие сапоги.
Начинаем ужинать мы всё в той же шикарной обстановке и в каком-то тревожном молчании. Только Лаэм его разбавляет, вовсю пытаясь за мной ухаживать, отпуская шутки и любезности.
