Ты не хочешь использовать эту возможность, чтобы прояснить для себя что-нибудь полезное? На будущее?
Он отрывается, смотрит мне в глаза.
— Давай устроим ещё какой-нибудь семейный ужин. У нас дома или посидим в красивом месте. У вас с Траяром вроде бы лучше стали отношения, да? В этот раз он должен быть вежливее, не мучить тебя. И я буду с тобой любезен, буду пылок, представлю, что влюблён и готов творить глупости! В конце концов, ты мне правда нравишься — если бы я хотел жениться, то выбрал бы девушку вроде тебя.
Я не знаю, успокаивают ли меня его слова, нравится ли его предложение. Что-то внутри снова кричит, что мне лучше держаться подальше от Траяра, хотя бы сейчас. А ещё — что обманывать его, глядя ему в глаза, становится нежиданно сложно.
Но я заключила сделку. Какие у меня варианты кроме как довести начатое до конца?
— Я покажу ему, что счастлив с тобой, — обещает Лаэм. — Покажу, правда. Надеюсь, ему понравится.
Глава 12
Если поначалу эта идея нового совместного ужина ещё казалась мне сносной, то через два дня я всерьёз в ней сомневаюсь.
— Я волнуюсь за Рису, — произносит утром отец, растерянно ходя по холлу. — Нет, я надеюсь, что она просто жалуется, тоскует без городской жизни! Как в прошлый раз. И позапрошлый. Но если нет? Что если ей правда станет плохо, если её нужно показать врачам, а я не могу достать денег даже на них?
Я сжимаю руки, беззвучно повторяя: проклятье, да проклятье…
— Давай я съезжу к матери, — предлагаю, вспоминая её последнее, наполненное тоской письмо.
— Привезу её сюда, если нужно. Просто побуду рядом.
Отец несколько секунд мучительно думает, но потом мотает головой, рассыпая редкие волосы по лбу:
— Не надо, Эла. У неё и так две дочери рядом, что сделаешь ещё ты? Я понимаю, что ты стараешься, пропадаешь на работе. Хоть кто-то из нас на ногах! Просто…
Не знаю, что сделаю. Что-нибудь.
— Я просто устал, — отчаянно вздыхает отец. — Учил тебя решать проблемы самой, терпеть, а сейчас… Нет, не бери в голову.
Я что-нибудь решу сегодня.
Я молча смотрю в сторону — потому что разговоры о здоровье матери, тревоги за неё преследуют меня последние дни. Как и эта общая, накатывающая усталость. От постоянного вранья, от того, что всё идёт не по плану… и здесь, и на работе и в “личной жизни”.
В лаборатории всё относительно спокойно — и даже с Траяром Шером у нас словно воцарилось перемирие. Он как-то… вежливее со мной.
