Я даже подумал, что перемудрил, потому что порох пришлось заталкивать маленькими порциями и очень долго. Пропитанный селитрой фитиль вставили в отверстие и закрепили глиной. Наружу выглядывал лишь небольшой хвостик. По моим подсчетам, фитиль должен был гореть минут десять-пятнадцать.
Жрец Эмеша пришел через день и попросил встречу лично со мной. Я принял его в личном кабинете, в котором было узкое окно, застекленное. Стекло, правда, было зеленоватое, мутное, но свет пропускало. Меня удивляло, что шумеры, давно изготовлявшие стекло, так и не додумались вставлять его в окна.
Наверное, потому, что привыкли обходиться без окон.
— Твое обещание в силе? — первым делом спросил жрец.
— Да, — подтвердил я. — Если Гунгунум будет обвинен в измене, его изгонят из города. Место верховного жреца храма Нанше займешь ты. Могу назначить в другой храм на выбор.
— Нет, меня устроит мой храм, — отказался он."
"— Поставишь этот кувшин так, чтобы он был рядом с заговорщиками, все видел и слышал, но не на пол и не в нишу. Когда они соберутся, подожжешь этот фитиль.
Огонь быстро уйдет внутрь и будет не виден, — проинструктировал я.
— Он не потухнем? — спросил Эмеша.
— Нет, боги позаботятся об этом, — ответил я. — После чего тебе надо будет уйти оттуда, иначе кара богов может настигнуть и тебя. Не сразу, не торопись, но и надолго не задерживайся в этом помещении, перейди в соседнее и стать за выступ стены.
— Я так и сделаю, — пообещал он, с интересом разглядывая кувшин.
— Если сходка по каким-то причинам не состоится, вернешь его, — предупредил я.
Жрец взял кувшин, произнес разочарованно:
— Думал, будет тяжелее.
— С чего ему быть тяжелым?! В нем лежат не человеческие грехи, — пошутил я. — Неси осторожно, постарайся не уронить и не разбить.
Эмеша взял бомбу двумя руками и прижал к груди. Знал бы жрец, что случится, если она рванет, наверное, передал бы своим слугам, которые поджидали во дворе, болтая с караулом из десятка лучников и десятка копейщиков. Я все еще не исключал вариант нападения на дворец вооруженной толпы горожан.
40
Взрыв прозвучал, когда я ужинал со своими командирами. Тиемахта, который хмелел быстрее сотрапезников, как раз похвалялся впечатлением, произведенным на своих земляков, которые пригнали в Лагаш скот на продажу. Они долго не могли поверить, что их односельчанин стал старшим командиром и землевладельцем — по их меркам, сказочно богатым человеком. Услышав грохот взрыва, он уронил чашу с вином и испуганно пригнулся, почти нырнул под стол.
