Новые мурашки тело атаковали. Бороться с собой всё сложней и сложней, когда он так близко. Здравый разум затмевает его присутствие, касание, доминирующий взгляд, энергия сильного мира сего. Всё это действует на меня как какое-то проклятье и наваждение. Хочется плюнуть, забить, отдаться мучительным грехам, лишь бы унять сумасшедшие кипение на губах, в груди, в нижней части живота. И будь, что будет!
Лишь бы отпустило, не терзало, не рвало на куски. Потому что мои запреты – хуже пыток.
Хочется видеть с собой надёжного, сильного, заботливого мужчину.
Плакать у него на груди, когда грустно или плохо, делиться своими проблемами. Быть спокойной и уверенной, что ты в безопасности, ты за непробиваемым щитом. Как было с ним… Раньше было. Ни с кем другим так не будет, как с ним, я в это абсолютно уверена. Он мой первый, мой особенный, один такой во всей вселенной.
Стоп!
Вдох. Выдох.
Это красный, Лида.
Вернись за черту и приди в себя. Вспомни, через что ты прошла! Сколько слёз выплакала, сколько нервов убила, сколько осколков собрала, пытаясь склеить свой разбитый внутренний мир.
– Любое имя? Я могу назвать любое имя? – дёрнулась назад, отстранившись, чтобы увидеть его лицо, особенно глаза. – И ты сотрешь этого человека в порошок?
Властно ухмыльнулся, насквозь прожигая. Ответил уверенным кивком.
– Что ж, – выпутавшись из жаркого, властного плена его крепкого тела, твёрдым тоном произнесла: – Исаев Игнат.
Глава 16
– Застала врасплох, – ехидно скривился. – Ты, как всегда, смекалистая и находчивая, этим и цепляла.
Что ж, вот и поговорили, – пытается соскользнуть с темы, делая вид что с безразличием поправляет запонки на рубашке. – Один-один, Исаева.
– Я не Исаева! – почти взрываюсь. – Я Одинцова. – Гордо вскинула подбородок.
– Ты моя, Лида. Я так решил, хватит сопротивляться! Знаю, что любишь, но боишься вновь отдаться чувствам. Как насчет рискнуть?
Хватает меня, рывком дёргает на себя, жёстко вжимая в крепкую грудь. Пальцы сдавливают подбородок, обжигая.
– Зря мне не веришь.
Пройдет время, будешь жалеть.
Смотрю в темные демонические омуты его глаз, проваливаюсь в них, словно в бездну, пропадая без вести, когда он жёстко, до новой порции мурашек, шепчет.
– Я верну тебе свою фамилию! Ты станешь моей! Даже, если на это уйдет целая жизнь, я не сдамся.
– Прекрати!
Колотит. А внутри вообще хаос полнейший! Разрывает меня между «хочу» и «так правильно». Две стороны сражаются между собой, и ни одна из них не может победить.
