Хочу, чтобы ты была строптивой колючкой! Это заводит… Ещё больше…
Глаза бывшего мрачнеют, наливаясь возбуждением. Его рука властно раздвигает мои ноги, вклинивается между ними, цепляет колготки.
– Хочу их порвать. Прямо на тебе.
Шумно выдыхает. Не прерывает хищный, зрительный контакт. Ни на миг.
У меня все мысли в хлам. Ни одного ответного слова в голове – раз, и патологическая пустота.
– Можно порву? Мне нужно выплеснуть куда-то скопившуюся ярость, – раздвигая уголки упругих, полных губ в коварном оскале.
– Нельзя!
– Я куплю новые.
Палец сильней давит на тонюсенькую ткань. Слышу треск! Определённо пошла стрелка от образовавшейся маленькой дырочки от пальца.
– Да… – хриплый, жаркий выдох точно на мои губы. В ушах гул, как на взлётной полосе.
Игнат слегка опускает меня на сиденье, накрывая собой сверху, я пытаюсь свести ноги, но он же такой сильный – действует уверенно, прёт на пролом, потому что хочет, а ему никто не смеет отказывать.
Цепляет колготки, уже чуть выше, и снова агрессивно рвёт, делая новую дырку.
Я задыхаюсь. Я злюсь. Да я просто в бешенстве! Но тело начинает поневоле сходит с ума, отзываясь на любое действие мерзавца, и предательский низ живота постепенно наполняется горячими спазмами.
Пульсирует. Томительно ноет… Там нарастает напряжение, как от возбуждения. Боже, как давно я не испытывала этих ощущений, этой неги, этой сумасшедшей страсти! Боюсь… боюсь воспоминания наших безумных занятий любовью затопят меня и я сорвусь! Потому что это химия. Это долбанные, мать их, природные инстинкты.
– П-перестань! Мы же н-не одни… Тут водитель, и м-малыш ещё… – с маху бью кулачком в твёрдую грудь, на которой ужасно соблазнительно распахнута рубашка. На Игнате нет галстука, я вижу кусочек гладкой, бронзовой кожи, с твёрдыми и хорошо очерченными грудными мышцами.
Сглатываю. Во рту как в пустыне. Сильно-сильно хочу пить, и на свежий воздух. Мне жарко, невыносимо! Идеально – под холодный душ.
– Игорь сосредоточен на дороге, а Кирилл спит. Не вижу проблем, чтобы немного развлечься и поднять обоим настроение.
Нам нужно скинуть скопившуюся ярость! Помнишь, как мы это делали? – прижимается губами к мочке, касается её кончиком языка. Чуть не издала стон! Грубо закусила собственные губы, так, чтобы до боли, так, чтобы боль отрезвила. – Каждый раз, когда ссорились, жёстко трахались в постели.
– Ох…
Кусает меня. Прикусывает ухо, заставляя дёрнуться, быстро облизывает место укуса, после отстраняется, чтобы полюбоваться реакцией.
