– Не надо судов, не надо тюрьму! Я молю, смилуйся! Я всё сделаю, что захочешь! Буду исправлять ошибки, как прикажешь! Любое наказание – всё приму! На всё твоё слово, честно.
– Это всё хитрости её змеиные, не ведись… – шепнул другу, тот скривился от отвращения, стряхнув с себя Инессу словно облезлую, помойную крысу. – На жалость давит, стерва.
– Довольно цирка! Хорошо, у меня есть для тебя два варианта. Первый – суд, тюрьма, моральная компенсация. Я отожму у тебя всё до последней копеечки! Второй – ты отправляешься со мной в Германию и будешь мне там служить.
Моя компания выступает акционером дома престарелых. Там, кстати, лежит моя бабушка. Ты будешь приставлена к ней и будешь выполнять любые её поручения, и не только её! На подачках у остальных тоже будешь бегать как миленькая.
– Чтоооо? – испуганно вытаращила большие карие глаза, побелев за секунду. – Я? Прислуживать? Старым ворчливым старикам с деменцией мозга? Это что же получается, я должна буду их с ложечки кормить, таблеточки в ротик класть, судна выносить?
– Именно, – без капли жалости обрубает.
– Там тебе и место.
– Не надо, Ханс!
– Хорошее наказание, – я быстро добавил, видя, испуг и отвращение на лице Малиновской.
Вот теперь я действительно увидел то, что хотел. Инесса испугалась. По-настоящему. Паника на лице, в глазах, в действиях была как никогда настоящей.
– На принятие решение десять секунд."
"Хитрые глаза Инессы панически заметались по комнате.
– Время вышло.
– Да! Я выбираю вариант два! Поеду в Германию.
Наклонился над ней, резко схватив за патлы.
– Учти, халтуры там не будет и сбежать не получится – забор вокруг центра огромный и на тебя повесят браслет. Снять его можно только специальным ключом, сломать невозможно. Он будет чем-то вроде маячка – показывать твоё местонахождение. Ты будешь работать. Работать много, без выходных, на протяжении пяти лет. Считай, это как исправительные работы в колонии строгого режима.
Инесса зашипела, обнажив зубы, Ханс сильней её сжал, наглядно демонстрируя ей свои намерения.
Всё. Она никто! Песенка спета. Театр одного актёра закончен. Занавес. Свет.
– И еще один важный момент – от дочки ты отказываешься. Ты забудешь о ней до конца своих дней, добровольно подписав бумаги о лишении тебя материнских прав. Ариэлла теперь моя дочь. А я буду любить её больше жизни…
– Да ты!!!
– Заткнись! Твоё слово ничто.
