Жена ходила лечить его месяц тому назад от жара и лихорадки.
Воин редко навещал деревню, предпочитая их семейный очаг, работу в поле и… крышу. Да, он должен был починить крышу. Скоро зима и им придется не сладко, если он ей не поправит.
— Зачем? — спросил он у мальчика.
Тот поджал губы и недовольно буркнул.
— Меня обижают старшие. Мама всегда занята, отец и дедушка погибли на войне, а бабушка… — мальчик вытер разбитый нос и замотал головой, после чего едва не прокричал. — Я хочу стать таким же, как вы!
Таким же, как он…
Воин посмотрел на свои руки.
Интересно, если бы мальчик видел то, что видел он, видел всю ту кровь и боль, что причинили эти руки, то он сказал бы тоже самое?
— Уходи, — и воин вернулся к своей тренировке.
Мальчик ушел.
Прошла неделя.
Он вернулся.
Снова побитый и вымаранный, в порванных одеждах.
— Научите меня! — сказал он тверже и грубее.
— Зачем?
Мальчик бросил к его ногам порванный кошель.
— Мама дала мне эти деньги, чтобы я купил нам немного мяса. А они меня обокрали! Все, ради чего мама так трудилась и страдала! Плевать, пусть бьют меня сколько хотят, но мама… я хочу защитить её!
Воин посмотрел в глаза мальчика и не увидел там ничего, кроме дикого, страшного пламени.
Огня, в котором сгорит он сам и все те, кто окажутся рядом.
— Уходи, — снова ответил он.
Прошла еще неделя.
Снова на холме появился мальчик.
В руках он держал измученного, тяжело дышащего котенка. Он плакал и его горячие слезы обжигали дрожащее тело зверька.
— У меня нет друзей, совсем нет, — плакал ребенок.
— я нашел этого малыша в поле. Он был без мамы и болен. Я его выходил и мы дружили, а они… они забрали его у меня… мучили и били… у него ведь даже не было шансов… Научите меня! Чтобы я мог защищать тех, кто слабее! Кто не может позаботиться о себе.
Воин снова посмотрел в глаза ребенка. Там пламя перемешивалось с яростью, гневом столь истовым, что мог бы спалить душу.
— Уходи, — повторил воин.
Недели сменялись одна за другой. Уже совсем скоро должна была прийти зима.
Сезон, когда не война и разбойники страшили жителей деревни, а окружающий мир и те суровые испытания, что он приносил с собой. И было в этом что-то чарующе манящее, будто воин видел в нем…
Рядом кто-то взмахнул палкой.
Он повернулся и увидел мальчика. Его грудь пересекала окровавленная повязка. Правая рука, явно недавно сломанная, висела на перевязи. Левая нога опухла и едва помещалась в самодельный сапог. Часть волос была выдрана, а правый глаз напоминал сливу.
