Детоубийцы? Те, кто раз за разом уничтожал Семена, что заботливо взращивал дом Золотого Неба, снискав славу и уважение по всей стране?
Почему-то это не укладывалось в разуме Хаджара. Та Тень бессмертного в горах Балиума… она не только отринула устои и пожертвовала собой, чтобы обучить Хаджара и передать тому свои честь и достоинства, но и скрыла все детали и факты от своего ученика, что могли бы столкнуть того с намеченного пути.
Генерал не встречал того Бессмертного при жизни и даже не знал его имени, но за свою жизнь он мог на пальцах пересчитать сколько еще он встречал столь же достойных воинов.
Хаджар продвигался все глубже, пока посреди руин не увидел осколок скалы, явно поставленный здесь в столь давние времена, что даже в краю, где песок из часов никогда не опускался в нижнюю чашу, этот осколок скалы покрылся мхом и вереницами щербатых морщин.
Генерал подошел ближе и, присмотревшись, увидел сотни и тысячи порезов от мечей, сабель, кинжалов, топоров. Они сплетались в сложной паутине отметин, оставленных каждым из тех, кто когда-либо носил эмблемы дома.
Хаджар подошел ближе и дотронулся ладонью до камней и тут же резкая вспышка боли взорвалась где-то около затылка.
* * *Под бледным небом одинокая фигура мужчины средних лет возвышалась среди просторов колышущейся волнами зеленами. Его поза была спокойной, а лицо безмятежным. И даже покрытое шрамами тело, явно не принадлежащее пахарю или пастуху, не внушало ни тревог, ни переживаний.
Его одежда, хотя и простая, отличалась элегантностью, которая перекликалась с той силой, которую он излучал.
В руках он держал меч, лезвие которого мерцало под лучами солнца, отражая незапятнанную синеву неба.
Мужчина не просто держал клинок, тот казался продолжением его собственной руки. Когда он двигался, в его движениях чувствовалась грация и ритм, и каждый следующий взмах плавно перетекал в следующий. Последовательность стоек напоминала тщательно поставленный танец, ритм которого диктовался тихой мелодией его воли.
Не было ни лишней спешки, ни нарочитой резкости. Его движения таили в себе плавность летящего пера и казались неторопливыми, отражая спокойную безмятежность раскинувшегося поодаль озера.
Но при этом каждый его шаг, каждый поворот, каждый взмах руки обладали поразительной точностью. Его тело без усилий переходило из одной стойки в другую как если бы мужчина не обладал костями и мышцами, а состоял из незримого ветра, застывшего в гармонии с окружающим миром.
