— Я не знаю, — покачал головой генерал. — для меня слова Кестани звучат более, чем разумно. Смертные — лишь смертные. Как песок. Никто не считает песчинки, Принцесса.
Она снова улыбнулась.
— Но что такое песок, если не множество песчинок. И что такое сад, если не множество цветов.
* * *— Я убью тебя быстро, тернит, — произнес Арсарэл. — считай это милостью.
И Хаджар, наконец, нашел ответ на свой вопрос. И от этого стало больно. Не только в голове, разрывающейся от набатного колокола, но и в душе.
Если бы Золотое Небо действительно нашло способ помогать бессмертным рожать детей, то, получалось бы, что они бы нашли способ создавать новые души. А это не было под силу даже Яшмовому Императору.
Круг перерождений и посмертие — вот то единственное, что оставалось неизменным даже для богов.
Нет.
Перед ним стоял не урожденный бессмертный.
Вовсе нет.
Это был лишь голем. Невероятно сложный в своей конструкции. Наделенный чертами, которые легко могли заставить даже самого внимательного наблюдательного наблюдателя спутать его с живым и настоящим существом.
Особенного того наблюдателя, чей взгляд был отравлен Рекой Мира.
И само собой стало понятно, почему в стране бессмертных начали бороться с тернитами.
Потому что те могли увидеть истину.
Простую правду, заключавшуюся в том, что Золотое Небо уничтожало целые народы смертных не для того, чтобы породить новую жизнь, а чтобы создать игрушку для тех, кто потерял себя на пути развития.
— Защищайся, — усмехнулся Арсарэл.
— если сможешь.
И голем обнажил меч, но Хаджар упустил этот момент — голова буквально закипала.
Глава 1853
Генерал посмотрел на свою собеседницу. Сколько бы эпох она не прожила, но он помнил еще те времена, когда не было богов. Когда он стоял одиноким древом посреди мертвой земли и даже звезды в саду Вечности еще не обзавелись своими первыми лепестками.
Пустота.
Ничего.
И только его разум, закованный в цепях собственного тела, не в силах пошевелить ничем, кроме лишь одной небольшой ветви.
И все же он чувствовал себя карликом перед лицами Ляо Феня и, возможно, Принцессы, ибо иногда её уста покидали слова, над которыми генерал размышлял многие века в окружении Тварей Грани и нескончаемой сечи.
И в те недолгие отпуска, когда он возвращался с фронта, он искал компании не только Миристаль, но и служанки.
— Мне не понятно, что ты говоришь, — честно признал он.
— Потому что ты не видел смертных.
