И что каждый из них по отдельности не имеет значения. Потому что приходят любоваться всем садом, а не каждым конкретным цветком.
Она наклонилась и провела пальцами по бутону синего полевого цветка, названия которого генерал никогда не знал. Ему это попросту не требовалось.
И стоило пальцам Принцессы дотронуться до бутона, как тот словно ожил, немного отряхнулся и потянулся всем своим маленьким тельцем следом за её прикосновением.
— Но мне кажется, что она неправа.
— Судьба неправа?
— Кестани не судьба, — покачала головой служанка.
— Она лишь её прислужник. Как и Дергер — прислужник войны, Аксер — прислужник света и Ташеш — прислужник врачевания.
Генерал коснулся меча и заозирался по сторонам, но в саду были лишь они вдвоем. Остальные боги пировали. В конце концов — не прошло и года с того момента, как Врата были запечатаны. Так что мало кто покидал палат Яшмового Дворца, пируя на Вишневом Пиру — так назвали праздник, который собирались проводить регулярно в честь победы на Гранью.
— За такие слова тебя могут убить, — прошептал генерал.
— Смерть, — улыбка на лице Принцессы стала лишь теплее. — иногда, генерал, я не знаю, кого я жду сильнее — своего мужа или её.
Горшечник и Принцесса. История, которую знали даже боги, ибо видели перед собой её живое воплощение. Прекраснейшую из прекрасный и несчастнейшего из несчастных.
И мало кто из них знал, что извращенное проклятье, которым связали эти двоих, лишало их обоих возможности встретиться в посмертии.
Пока дышал хоть один из них — дыхание хранилось и в другом.
Так, пока жива Принцесса, не мог умереть Горшечник и наоборот. В этом и крылся ответ на вопрос, почему простой смертный, лепивший горшки, не мог умереть.
Вовсе не из-за того, что являлся сыном Хельмера, будь трижды неладен этот вечно заикающийся, трусливый, косноязычный пес, не вылезавший из теней кошмаров и при первой же удачной возможности дезертировавший с поля брани у Врат. А просто потому, что боги не давали умереть Принцессе.
Генералу иногда становилось интересно, за что их так прокляли, но…
Он посмотрел на дворец Дергера.
Говорят, что смертные верят, будто это бог Войны выкрал жену Горшечника, потому что воспылал к ней желанием. Но кому, как не правой руке Дергера знать, что его хозяин желают лишь одного — встретить достойного противника и вкусить радость битвы на грани жизни и смерти.
Об этом могли рассказать шрамы на теле генерала, которого не раз вызывал на бой бог Войны.
Дергеру не было дела до своей служанки.
