Супруга хозяина милая, добрая девочка, немного наивная, но в этом возрасте ей положено быть такой.
Убегаю. Сажусь в такси, пытаясь выдохнуть.
Выхожу возле студии танцев, посматриваю на часы, у меня есть еще двадцать минут. Забегаю в ближайший детский магазин, рассматриваю игрушки. Машка любит мягкие, она спит с ними, обнимая, укрывая одеялом. Покупаю забавного длинного, как сосиска, кота, со специальным наполнителем, с которым удобно спать, обнимая, закидывая ноги. Ей понравится. Запаковываю его в подарочный пакет, выхожу.
Дышу. Волнуюсь. Сердце колотится в панике. Дочь для меня – все, но неизвестно, что ей наговорил про меня Тарас.
Я бы хотела посмотреть, как танцует моя дочь, но в студию меня не пустят. Строгий пропускной контроль из списка, которого меня исключили. Прохожу в здание, присаживаясь в холле. Жду. Еще пять минут, и я увижу Машу. Самое страшное – не встреча с дочерью, а отпустить ее после.
Глотаю воздух, как загнанная собака, не в силах справиться с волнением.
Из залов начинают выбегать детки с мамами или нянями.
Я всех их знаю, я часто приводила сюда дочь сама. Все таращатся на меня с удивлением, кто-то сочувственно кивает, кто-то цокает с пренебрежением. Это все последствия развода. Меня вычеркнули из этого общества. Тарас постарался очернить меня как можно публичнее. Но мне все равно на их косые взгляды, глубоко плевать, кто я в их глазах и во что они верят, главное, чтобы мне поверила дочь. Ищу глазами Машу. Она копуша, долго собирается, поэтому выходит самая последняя. Рядом с ней женщина.
Не знаю такую. У нас была другая няня, которую нанимала я. Эта же намного старше. На вид строгая, чопорная.
— Машенька! — поднимаюсь с места, бегу к дочери.
— Мама! — дочь сначала тормозит в растерянности, а потом кидается в мои объятья. Хватаю ее, поднимаю на руки, прижимая к себе, целую в волосы, висок, щеки, носик.
— Машенька, маленькая моя! Девочка моя! — стараюсь не плакать, не пугать ребенка, но губы дрожат.
— Мама! — только и повторяет Маша, обнимая меня крепче, цепляясь в меня ручками.
— Я так соскучилась, — всхлипываю, пряча лицо у нее в волосах. На нас оглядываются люди, косится охрана здания, и застыла как вкопанная новая няня.
— Мама, смотри, — показывает мне браслет с бабочками на руке.
— Очень красиво, — прижимаю ее к себе и никак не могу отпустить.
— Женщина, — няня выходит из ступора. — Отпустите ребенка! – требует она.
— Это моя дочь! — в голосе истерика и угроза, которая заставляет отойти от меня женщину на пару шагов.
