Во времена войн с гуситами-Сиротками не было никакого Рыкусмыку, потому что город назывался Вайсенштадт и правил в нем князь Генрих. И было ему как князю, непросто. Лучше б ему было стать кем-то другим, но так уж вышло. Князь Генрих. К городу подступили еретики, чешские Сиротки. Были очень злы, ибо им не удавалось то, что они хотели, чтоб удалось, а разозлились еще больше, когда Генрих закрыл стены высокого города и не хотел их впустить. Сиротки совсем рассердились, разожгли костры и натащили стенобитных машин.
Еще у них были возы, в которых жили, были женщины и дети, а также – что, возможно, и неправда – они вызвали из лесов разную мелкую лесную нечисть. Но то, что жило за стенами, в подземелье, было еще хуже.
У Сироток были баллисты и камнеметы, но они не сокрушили стен. В связи с этим изобрели способ, как им взять город. Способом этим был голод. Это лучший из возможных способов. Коль живот пуст, то и голова пуста. Они окружили стены и спускали шкуру с каждого, кто шел или пытался пробраться с едой.
Пытался, но у него не получалось. Вся лесная нечисть – дьяблики, мамуны, лиха и прочие велесы – тоже получила задание. А именно: они гадили в Бжанку, и Бжанка стала отравленной, пить из нее было нельзя, а кто пил, того потом раздуло насмерть. До сих пор мертвые и раздутые ходят."
"Князь Генрих доверился Богу, но Бог не доверился Генриху. Князь Генрих, как многие дураки, решил, что отыщет помощь в другом месте. Взял с собой самого смелого из рыцарей, и вместе они пошли в подземелья, где и живет то, что привезено со злой земли, не нашей, наверняка старше любого лиха и любой мамуны.
Всегда спускаются хотя бы вдвоем, и всегда один не возвращается, а потому и Генрих на третий день вышел из подземелий один. А на четвертый день другие Сиротки проиграли битву у Липан, Сиротки у замка узнали об этом и сразу бежали, ибо не имели больше поддержки ни от кого и стали настоящими сиротками без земли.
Князь Генрих распахнул ворота и праздновал вместе со всеми.
Чтобы наесться, закатил большой пир, поскольку они победили без пролития крови, если только мы забудем о тех людях, с кого содрали кожу, и о самом смелом рыцаре. Пили до самого рассвета. Некоторые пьют до сих пор. Если кто-то уснул до рассвета, то уже не проснулся. Неизвестно, какова была причина (а может, и известно), достаточно сказать, что те, кто спал, уже не проснулись, потому что умерли. И с Генрихом случилась та же неприятность.
