Я рассчитывал, что найду там хотя бы книги и заметки покойного, но все было вынесено. Телевизор исчез, вместо газет лежал планшет, который мне не удалось включить. Все стало слишком белым. Я уселся в новом черном кресле и присмотрелся к работникам, что воздвигали вокруг замка строительные леса со стороны Бжанки. Я вспоминал Габлочяжа и пришел к выводу, что, строго говоря, ничего о нем не знаю. Вильчур заглянул и сказал, чтобы я не переживал.
Он хотел сходить пропустить по рюмочке.
Вечером снова пошел дождь. Я вернулся домой и уселся у смеющейся стены.
В углах собирались плачущие тени. Окна замка вспыхивали белым светом, к чему я уже успел привыкнуть. Я поискал бы шторы, если б не был таким уставшим. Встал у окна, приложил палец к трещинке в стекле, и на мгновение мне показалось, что внизу я вижу Габлочяжа, наклоняющегося за очередным камушком. Он повторял: «Помни, как вы танцевали! Не смей этого забыть!»
Он говорил не про смерть Теклы, а про дискотеку в боулинге.
8Во сне я проснулся среди огромного свечения.
В комнату вошла моя мама в платье до середины бедер. Лицо ее было яростным и прекрасным, а я не мог пошевелиться. Везде стояли свечи. Мама зажгла первую, прикрывая огонек в ладони. Потемнело. Мама ходила от свечи к свече, зажигая на фитилях танцующие тени.
Наступил полумрак, потом полная ночь, хоть глаз выколи. Я не слышал ее шагов, но чувствовал тепло, бьющее от ее тела, и дрожь пола. Она выросла передо мной. Схватила за виски. Это была Текла.
– Ну и что ты теперь с этим сделаешь?
9Я бы хотел быть невидимым.
Недружелюбные взгляды упали на меня, лишь только я вошел в боулинг, и тут же разлетелись, как вспугнутые птицы. Женщины пили кофе из высоких стаканов, мужчины пиво. Ели мороженое и кексы. На двух дорожках бесилась банда подростков."
"Я заказал тоник и спросил бармена, оставил ли что-нибудь для меня Габлочяж. Услышал, что Кроньчак уже записал показания, так что, собственно, говорить уже не о чем. Габлочяж посидел чуть-чуть и пошел. Он был пьяным? Неизвестно. Указал мне на его столик.
Я сел между приличными людьми. Они разговаривали о страшных ценах на учебники и о том, что автобус сейчас дает кругаля по деревушкам, чтобы собрать побольше пассажиров. Под столешницей я ничего не нашел. Я бродил по боулингу, а гости начали говорить медленнее и громче.
Над писсуаром по-прежнему висела реклама средства для потенции – с мужчиной в набухших штанах, рогатой пряжкой от пояса и подписью «БЫКУЕМ!». Кто-то недавно откручивал шурупы.
