Все силы ушли внутрь, на заживление ран после неожиданного падения. Рабочие оставили стройплощадки, освобождая место для призраков. Привидения покинули старые дома на Белянах, грустно шествовали по строительным лесам, закрытым полиэтиленовой пленкой, укладывались в фундаменты, словно принимая их за могилы. Живые же, мчащиеся утром по центру, заглядывали в пункт ксеро на Маршалковской, платили за копирование ста страниц, которых не имели, брали кофе в картонном стаканчике и устремлялись дальше.
Под мостом, где порой сиживал Кратош, собирались последователи разных богов, одетые в старые кожаные куртки и облегающие штаны.
Их стареющие женщины обнажали плечи. Курили разное и жевали зерна какао. Смотрели друг на друга оценивающе и ожидали больших перемен, к которым не были готовы.
Курильщики, толпящиеся перед офисными зданиями на улице Ютженки, обменивались мнениями насчет того, когда в Польше в последний раз было хорошо, а также о том, кто недавно что себе купил, где был, что видел. Рассказывали, что какая-то чокнутая дает кофе задаром, если скопируешь пару страниц.
Собственно, копировать даже и не нужно. Да, надо как-то крутиться, говорили они. Потом часть перемещалась в буфет, остальные распаковывали бутерброды и хомячили их по углам, чтоб никто не видел.
В спортзале, где когда-то тренировался Сташек, сделалось пустовато. Девушка с ресепшен соответствовала этому месту, так как все у нее было слишком большим – нос, губы и грудь; начинала понимать, что и зал тоже стал слишком большим для всего лишь нескольких занимающихся.
Тоже больших. Маленькие исчезли. Аналогичные трудности переживали залы на Варыньского, проспекте Соединенных Штатов, на Мокотове и в Старых Белянах. Люди переходили в большие сетевые клубы, где не было больших атлетов. Сташек и Пирошек совсем перестали приходить.
Площадь Спасителя оставалась одним из немногих мест в Варшаве, которое росло, но осторожно, словно боясь чего-то. Открылись винный магазин и бар. В «Карме» все так же сидели актеры и журналисты. Многие выходили наружу, чтобы поговорить.
Переходили на другую сторону, под арки. В шутку давали Дорис банкноту, чтобы скопировать ее сто раз. Двое неудачливых художников, один в костюме, другой в толстовке, просидели целый день в баре «Корсо», выпивая и ругая весь мир. Каждые несколько часов выбирались в ксеро, чтобы восстановить силы и слегка подкатить к Дорис.
Ксеро стало модным. Люди рекомендовали друг другу это место. Информация о пункте и кофе появилась и на порталах.
