– Я подумала сейчас, что когда мы закончим с Магдаленкой, то можно было бы выделить, скажем, пару квартир для этих детей. Когда вырастут. Я помню, как мне было трудно. Первые взрослые годы это кошмар какой-то. Потом я познакомилась со Сташеком, и он протянул мне руку. Я боялась ему сказать, знаете? Взрослая идиотка. Как я должна была ему сказать, что никому не нужна была всю свою жизнь, только ему одному? Ну да ладно, речь не обо мне, не важно – важно лишь то, о чем мы тут разговариваем.
– Вы красиво говорите, в самом деле.
Но это только слова, их у всех полны карманы.
– Я вам даю слова, вы мне даете немного времени. Мне кажется, это честно."
"– Так, значит, вы не знали, как этому господину рассказать о своем несчастье. А мне выкладываете вот так, между прочим? Не слишком мне это нравится.
– Никто до сих пор меня не вынуждал делать это, извините.
Дорис потерла себе веки и сказала, что ей и так здорово повезло, потому что по-доброму вспоминает детдом. Научилась быть сильной и теперь знает, что такое радость и как ее найти в буднях.
Другим это может оказаться трудней. Рассказывала о том, как некоторые старшие девочки ее мучили и как нашла защиту у других. Как потом сама пыталась передать добро, а зло оставить в себе. Не всегда это удается, потому что в такой девушке, как она, спит много зла. Приют, добавила она, учит разминать, разглаживать свою злобу, она лущится, как змеиная кожа. Сташек кусал губы и мучился своим молчанием.
– Ну что же, вам удалось как-то справиться, – голос Кратоша не выражал эмоций.
– Интересно, как у вас получится дальше. Дело в ваших руках, а не этого господина. И мы оба прекрасно об этом знаем.
Он встал, показывая им дорогу к выходу. Сказал:
– Если позволите дать вам совет, я бы рекомендовал быть крайне осторожной. Я видел, как отец этого господина поступал с женщинами.
– Я знаю, что пан делает. Пан входит в рискованные инвестиции, а потом пан добивает инвесторов. Оттуда и денежки на сироток. Знаю таких. Но пан выиграл. Я дам пану ту квартиру, – не выдержал Сташек.
– И те другие тоже, обо всем договоримся, потому что мы договорились, но пусть пан не таскается за мной и не пугает, потому что я не боюсь. Я исчезаю, пан исчезает. Подальше друг от друга.
Дорис вытолкнула его в коридор. В последнее время его часто выталкивали. Кратош спокойно сказал:
– Вы напрасно старались. Я же предупреждал, чтобы этот господин молчал.
31Варшава прекратила расти, как молодое животное, которому переломали кости.
