Можно было представить, что одно питается другим."
"Я видел ее всегда издалека, в светлом плаще, перевязанном на рукаве темным шарфом, таскающей сетки уже без моей помощи. Люди подходили к ней, потом оставляли одну. Она размеренно кивала головой, глядя на то, как продавщица ссыпает ей сдачу прямо в кошелек.
Внезапный дождь заставил ее рыться в поисках зонтика. Сперва она долго не могла его достать из-под кур и винограда, потом зонтик не хотел раскрываться, а когда он наконец это сделал – лопнула ткань, и темнеющему небу открылся треугольник дыры.
Владислава застыла с задранным подбородком. Подняла кулак, будто проклинала бога и погоду. Или еще что-нибудь. Я не слишком хорошо видел. Владислава была лишь смазанной фигуркой, но мне кажется, что она угрожала замковой башне.
Могила Теклы, хотя и земляная, была самой красивой из всех: гора ярких цветов, среди которых горели свечи в высоком стекле. Владислава ежедневно убирала увядшие цветы, ставила новые свечи, выбрасывала лопнувшие светильники и приставала ко всем, допытываясь, нормально ли выглядит могила.
Вскоре все, кто только мог, стали избегать этого уголка кладбища или приходить туда после обеда, когда там не было старой Владиславы.
5Когда я шел на работу, произошли два события. Я узнал, что Вильчур уволил Габлочяжа без объяснения причины. Хотя, строго говоря, кое-какая причина была. Габлочяж настиг его у замка и заорал, что либо он, либо я. Добавил, что уволить его нельзя из-за возраста, и победно улыбнулся. Вильчур тоже ответил улыбкой, пообещал выходное пособие в размере оклада и пожелал удачи в поисках справедливости в суде.
Габлочяж остался один, красный от злости и утреннего солнца. Будто бы вернулся и извинялся, но было уже поздно.
Он ждал меня на Старомейской. Пожал мне руку и поздравил с сохранением работы в это тяжелое время. Выразил уверенность, что я еще доиграюсь и приду к нему за помощью, когда меня кинут.
– Он использует людей, запомни это себе, умник, – сказал на прощание. – Думаешь, мне не обещал золотые горы?
Злость я сорвал на старом Германе, который разложил свой скарб под арками.
В тот день он был трезв. Продавал пепельницу в форме мухи, горсть советских орденов, кляссер с марками и новую бейсболку. Спросил у меня, не надо ли мне чего-нибудь, а я ответил, что да, еще как надо. Что больше всего на свете я бы хотел иметь счастливую землю из Рыкусмыку, так что если б он мне достал мешок-другой, то было бы реально в тему. Герман посерел, перекрестился и удрал, бросив товар.
