Сначала осмотрел два доставшихся ему ножа, один сразу выбросил за борт, второй оставил, хоть и кисло поморщился, после чего, продолжая разглядывать клинок, медленно сказал:
– Говори мне «вы».
Несколько мгновений капитан обдумывал услышанное, после чего поправился:
– Вы не знаете куда плыть.
– Это легко исправить, – ответил Помпилио, всё ещё изучая нож. – Мои люди не позволят твоим подняться на борт до тех пор, пока я не разрешу. Плыть твоим приятелям некуда, они останутся рядом и услышат вопли – ты заорёшь, когда я начну тебя свежевать.
И следующий, кто вылезет из воды, сначала отмоет палубу от твоей крови, а затем с удовольствием укажет правильный курс на ваш Вонючий рынок. А я ему ещё и заплачу.
– Вы сможете меня освежевать? Живым?
– Это не доставит мне удовольствия, но я обязан заботиться о своих людях.
Тон, поза, негромкий, но твёрдый, очень уверенный голос, нож в руке, а главное – та лёгкость, с которой Помпилио выкинул за борт четверых рыбаков, знающих толк в кабацких разборках, помогли капитану принять правильное, а главное – единственно верное в его положении решение.
– Я понимаю…
– Надеюсь.
– Я понимаю и прошу меня простить… я… я допустил ошибку. Я не должен был трогать… вас.
– Называй меня мессер.
– Да, мессер.
Помпилио кивнул, показав, что одобряет проявленные послушание и готовность играть по правилам, после чего осведомился:
– Ты знаешь, что такое золото?
Имя капитана его не интересовало.
– Конечно… мессер.
– Бабарский.
Суперкарго давно понял, что придётся платить, но в силу всем известной расчётливости извлёк из сумки не полновесный герметиконский цехин, а каатианскую крону, в которой золота было вполовину меньше.
Но по тому, как вспыхнули глаза капитана, пришельцы поняли, что даже такой монеты хватило с избытком. ИХ в очередной раз не ошибся.
– Вынимай сети и бери курс на Вонючий рынок, – распорядился Помпилио. – Но сначала мы должны похоронить наших мёртвых. Нужны три куска ткани и грузы.
Капитан машинально бросил взгляд на плавающие невдалеке тела и, не удержавшись, спросил:
– Зачем тратить время?
– Я считаю, что так нужно сделать, – веско ответил дер Даген Тур.
Настолько веско, чтобы абориген понял, что он опечален смертью своих и потому крайне раздражён вопросом. Абориген намёк уловил и прикусил язык. – А ещё скажи, как называется этот мир?
– Мир? – растерялся капитан.
– Всё вот это, – уточнил Помпилио, небрежно обведя океан рукой.
– Траймонго, мессер, – опомнился капитан. – Наша планета называется Траймонго.
