Начинать в таких обстоятельствах войну – самоубийство. То есть все мои приготовления пошли прахом.
– Зачем нам ввергать планету в хаос? – спросила Феодора.
– Чтобы избежать войны, – объяснил Наамар. – Я выразился предельно ясно, и странно, что ты этого не поняла. Или сделала вид, что не поняла.
– Я не настолько цинична.
– В словах Наамара есть смысл, – подал голос Радбуд. – Феодора, ты можешь и меня назвать циничным, но то, что Наамар изложил, – действительно хороший способ избежать войны, которая почти началась.
– Короткая пауза. Короткая ровно настолько, чтобы его не успели перебить. – Наамар, я знаю, что ты мне не веришь. И правильно делаешь. Но сейчас всё слишком усложнилось, и я готов поклясться чем угодно, чем ты скажешь, что это не так: мы с Феодорой не имеем к происходящему отношения.
Некоторое время сенатор Фага обдумывал слова Радбуда, после чего продолжил:
– Второе моё предположение заключается в том, что все мы стали жертвами грандиозной, тщательно продуманной мистификации со стороны посланников Герметикона.
Наамар ничего не ответил сенатору Мэя, но по его тону собеседники догадались, что он скорее поверил Радбуду.
– Объясни, – попросила Феодора. – Им это зачем?
– Они не скрывают, что, по их меркам, Траймонго – хорошо развитая планета. Похоже, они не ожидали встретить здесь настолько сильную цивилизацию, и если предположить, что их это не устраивает, то создание на планете хаоса следует признать прекрасным началом как для завоевания, так и для экономического поглощения.
– Вызвать планетарную панику ради семи дней хаоса? – недоверчиво протянул Радбуд.
– Семь дней хаоса – это очень много, – твёрдо сказал Наамар. – И кто знает, каким будет следующий шаг?
Предположение прозвучало… тоже цинично и тоже правдоподобно. Во всяком случае, в таких действиях прослеживалась логика. Логика весьма циничных людей.
– Они достаточно разобрались в наших реалиях и могли просто дождаться начала войны, – высказала своё мнение Феодора. – Хаоса было бы предостаточно, и длился бы он много дольше недели.
– Мы не знаем их следующий шаг, – повторил Наамар. – Кроме того, по окончании войны им пришлось бы иметь дело с сильной, целеустремлённой центральной властью, с планетой, находящейся под управлением лидера, который ни за что не предаст интересы Траймонго.
Кого сенатор Фага считал этим лидером, спрашивать не имело смысла.
– Я не убеждена, – после короткого раздумья ответила Феодора. – Я много общалась с пришельцами и верю в их честность.
