И соблаговолил открыть рот лишь после того, как усевшийся рядом ИХ вежливо произнёс:
– Добрый вечер.
– Вечер, – не особенно дружелюбно отозвался брюнет. – Я сейчас докурю и уйду.
Но не пошевелился.
– Дома ждут на ужин? – осведомился ИХ, который предусмотрительно уселся с подветренной стороны, чтобы дым летел прочь.
– Старуха у меня строгая. Если опоздаю – буду есть холодное жаркое.
– Настоящая хозяйка.
– Такая уж мне досталась.
– Отсюда можно будет на чём-нибудь уехать?
Вопрос брюнета не удивил.
– В километре к югу находится станция, из неё раз в час поезд в город идёт.
И Занди понял, что Бабарский привёл их точно по адресу.
– Что скажешь? – продолжил ИХ, по-прежнему не глядя собеседнику в глаза.
Они перешли на язык опытных, понимающих друг друга с полуслова людей, и юноша не сразу догадался, что разглядывающий горизонт ИХ поинтересовался у брюнета мнением о катере. А когда понял, хотел удивиться, мол, как так, он же его не осмотрел, а ещё через секунду догадался, что владелец эллинга сидел на причале всё то время, что они подходили, и ему нет нужды рассматривать судёнышко.
– Хороший. И, похоже, очень быстрый.
– Двигатель толково выставлен, – согласился ИХ. – Идёт идеально.
– Документы в порядке?
– Документов не будет. – Других бумаг у Бабарского не было, и он решил их приберечь.
– Откуда пригнал?
– Из Абергульфа.
– Здесь его искать не будут.
– Мне он больше не пригодится.
Брюнет тоже понял, что имеет дело с человеком опытным и тёртым, определил его как вора средней руки из Мэя, переспросил себя – так ли? Ответил утвердительно, выстучал трубку о пирс и перешёл к делам:
– Даю пятьсот.
– Соглашусь на тысячу ассигнациями и хорошую наводку.
– Что за наводка?
– У меня скоро документы протухнут. Нужны очень хорошие.
– Хорошие стоят дорого.
– Поэтому и наводка нужна хорошая.
– То есть деньги есть?
– То есть заплатить смогу, – уточнил ИХ. – Накопил.
– Все вы прибедняетесь, – хмыкнул владелец эллинга. – Что за пацан?
– Сын, – не задумываясь, ответил Бабарский.
– Старший мой.
– Чего вы натворили? – И тут же уточнил: – Мне – плевать, но люди спросят, а я не хочу отправлять вас к тем, для кого это важно. Если вы не понравитесь или натворили то, что люди считают неправильным, – вас выгонят. Или убьют.
– Искать будут катер, не нас, – уверенно ответил ИХ. – Нас никто не знает, и мы ничего не творили.
Брюнет помолчал, обдумывая услышанное, затем проворчал:
– Тысяча и наводка?
– Тысяча и наводка, – подтвердил Бабарский.
