Алмазов был как всегда пунктуален. Явился ровно через два часа после их разговора. Герман сидел в пустом зрительном зале на первом ряду перед пустой сценой, когда вампир подсел на соседнее кресло.
– Что случилось? – взгляд Виктора был обеспокоенным. Впрочем, ему действительно было о чем переживать.
– В городе нашли несколько трупов, – скривился Герман. – И всё указывает на то, что это дело рук то ли вампиров, то ли упырей. Высшие вряд ли тут руку приложили, но чисто теоретически могли быть и они.
– Если это и сделал кто-то из мне подобных, то явно какой-то гастролёр, – моментально начал защищаться Алмазов.
– Ни я, ни мои братья в крови не нуждаемся. У меня медицинский центр с донорским пунктом под боком. Ты это прекрасно знаешь.
Губы Виктора чуть дрогнули, обнажая клыки, глаза полыхнули красным.
– А еще я знаю, что в прошлом году вы устраивали кровавые разборки с оборотнями. Мало ли кто уже в этом мог перейти вам дорогу, – совсем не впечатлившись, пожал плечами Герман.
На миг ему показалось, что Алмазов вспылит и устроит прямо сейчас дебош, выломает пару кресел, сорвет портьеры.
Вот только тот вдруг откинулся на спинку сиденья и заливисто расхохотался.
– У меня маленький ребенок дома. Я сплю по два-три часа, только бы жене дать нормально выспаться, потому что днем, когда я в клинике, она с ним одна. А няню завести, пока мы не расшифровали генетику ребенка и не поняли кто он, полувампир, полуборотень, или их гибрид, может быть чревато. Плюс, первые полгода малышу лучше большую часть времени быть с мамой.
И ты реально считаешь, что у меня есть время на кровавые разборки? Ну-ну…
Он смахнул несуществующие слезы из глаз и продолжил.
– Я посмотрю на тебя, когда у тебя дети родятся. Какие ты «подвиги» начнешь совершать. Твоих-то вообще ни к людям, ни к нечисти первое время будет лучше не подпускать, – взгляд Виктора красноречиво говорил что-то вроде «помяни мое слово».
Герман поспешил отогнать назойливую мысль о том, что вампир в общем-то прав, но сдаваться не собирался.
– Я и не говорю про тебя. У тебя достаточно родственников.
– Никто из них не выходит из семейного дома, – отмахнулся Алмазов.
– И давно?
– Так, – Виктор поднялся с места. – У меня нет на это времени. Да и у тебя лишнего, я уверен, тоже нет. Никто из моих не имеет к трупам никакого отношения. Ты прекрасно знаешь, что скрывать сущность никто из них практически не умеет, а потому не высовываются, чтобы не иметь проблем с людьми. Общаются только с такой же нечистью.
