Но вот вы что-то рано беспокоите. Нужна внеочередная партия?
– Нет. Нет. Я совсем по другому вопросу, – довольно прохладно отозвался Керн. – Не люблю ходить вокруг да около. Но у вас в городе было заведено несколько странных уголовных дел за последние дни. Жертвы были найдены в полном истощении.
– И? – человеческие уголовные дела его мало интересовали."
"– В последний раз я такое видел, когда мы накрыли группу упырей, которые решили, что могут творить что хотят, – с раздражением ответил Керн. – Тут следов укусов нет.
Но вы бы все же провели разъяснительную беседу с той группой, что находится под вашим патронажем.
Как же не вовремя. Нагицкий стиснул зубы. Вот только еще не хватало, чтобы его приплели к расследованию человеческих убийств.
– Я вас понял, – не слишком довольно ответил он. – Попробую разобраться.
– Не «попробую», а разберитесь, – с нажимом поправил арбитр. – Как там в фильме было? Великая сила предполагает великую ответственность, и все такое. Не хотелось бы лично к вам приезжать.
– Действительно, – если бы Керн видел сейчас выражение его лица, то оно бы очень ему не понравилось.
– И да. Следующую партию ждем по расписанию. Оплата поступит в тот же день. Всего доброго.
– Доброго, – совсем не добро хмыкнул Нагицкий и положил трубку.
Мужчина бросил быстрый взгляд на Ирину. Та по-прежнему крепко спала, лишь что-то сладко пробормотав во сне.
Герман сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, а затем поднялся, скрывшись на маленькой кухне и закрыв за собой дверь.
– Алмазов.
Слушаю, – отозвался телефон после нескольких гудков.
Нагицкий вздохнул.
– Приезжай сегодня в театр. Есть разговор. Часа через два я буду там.
– Что-то случилось? – по голосу вампира было понятно, что он явно озадачен.
– Случилось, – подтвердил Герман и отключился.
Что ж, по крайней мере, Ирина будет довольно – попадет с утра на работу, как она и хотела.
Так и случилось, стоило его балерине узнать о том, куда они едут – она буквально расцвела на глазах. Шутила, смеялась, глаза блестели счастливым огнем.
Герман любовался ею, внутренне содрогаясь от мысли, насколько хрупкая эта девушка, насколько хрупкое это счастье.
Ее случайные касания, слова, полуулыбки. Все это казалось таким… нереальным. Эфемерным. От них не веяло игрой, они были искренни. Неужели он и правда ей нравится? Неужели она действительно рада сейчас быть с ним?
И вот, ворота театра, Ирина сама проявила инициативу и даже поцеловала его прямо в холле, спешно потом упорхнув на репетицию.
