Но ведь… это не считается, да? С Галей все в порядке, и я ничего и никому не должна…
При мыслях об этом внутри все сжималось. Я не была слишком религиозной, но в высшие силы верила. Как и в то, что шутить с ними не стоило. Особенно когда дело доходит до клятв самой себе.
– А что если ошибаетесь? – тихо пробормотала я, растерявшая былой пыл.
– В том, что попросишь? – вздернул он бровь.
– В том, что не тронете.
Нагицкий закатил глаза:
– Если покушусь на твою «репутацию» без твоего согласия, то отпущу на все четыре стороны.
Так тебя устроит?
– Вполне, – кивнула, а в голове уже возник план.
– Отлично, – он слегка поклонился. – Через пару часов будет ужин. А пока отдыхай… И да…
Широким шагом он пересек комнату, забрав с кровати коробку с таблетками.
– Это мы с тобой еще обсудим. Не хочу, что бы ты сделала что-то, о чем можешь пожалеть.
И вышел.
Глава 8
Стоило двери за Германом захлопнуться, как я бросилась к окну.
Даже открыла ее, впуская в комнату порыв свежего воздуха.
Свесившись с подоконника, глянула вниз… Нет. Таким путем точно отсюда не выбраться. Слишком высоко. Дорожка от калитки к крыльцу вымощена камнем и проходит как раз под окном. Если решусь прыгать, приземлюсь аккурат на нее.
Чтобы отогнать возникшие в голове жуткие образы собственного тела, в неестественной позе лежащего под окнами в луже крови, закрыла окно.
Нет, это определенно не вариант.
Но нервозность требовала какого-то действия, я принялась крупными шагами мерить комнату. Дойдя до комода, из которого Герман вытащил таблетки, на всякий случай просмотрела все ящички. Вдруг сумка там?
Но ее не было ни там, ни под кроватью, ни в шкафу. Я обыскала даже смежную ванную, но и там не было ничего, кроме больших пушистых белых полотенец.
«Как в отеле каком-то», – мысленно скривилась я.
Где-то спустя полчаса, когда неизведанных уголков в комнате не осталось, а сумка так и не нашлась, я решилась выйти.
Дернула ручку. Та легко провернулась, а дверь с легким щелчком открылась.
Я облегченно выдохнула. По крайней мере, не заперто.
Снаружи был длинный коридор с обоями в темно-серую вертикальную полоску. Интересно, а, кроме Германа, здесь кто-нибудь есть? Он живет один или тоже, как этот Алмазов, с какими-нибудь родственниками?
Мысли метались.
