– А почему вы звоните с телефона моей жены? – насторожился Матвей.
Я протянула руку, чтобы забрать трубку:
– Матвей, ты только не волнуйся, хорошо?
– Впечатляющее начало. Уже не волнуюсь. Что случилось?
– Я, кажется, в аварию попала, но почти ничего не помню. Меня «Скорая» везет в городскую…
– Так, все, трубку фельдшеру передай! – оборвал муж.
Когда я передала трубку девушке, услышала:
– Алина, по существу скажите.
– Автотравма, сотрясение головного мозга, подозрение на тупую травму живота и повреждение шейного отдела позвоночника, – отчеканила фельдшер, чуть порозовев.
– Состояние стабильное, средней тяжести.
– Я понял. Постараюсь быстрее подъехать. Вы далеко?
– Только въехали в город.
– Успею, – и Матвей сбросил звонок.
Алина вернула телефон в мою сумку и спросила:
– Вы действительно его жена?
– У вас мои документы, проверьте.
– А я его студентка. Учусь на дневном, но дежурю по старой памяти, да и деньги нужны. Ну, и практика хорошая. Вас не тошнит?
– Нет. Но голова очень болит, – закрывая глаза, призналась я.
– Вы ударились затылком о подголовник, вышло жестко. Ничего, сотрясение средней степени, пролежите недельку, прокапаетесь – пройдет.
– Все бы ничего, но у меня на понедельник операция назначена, – пробормотала я, понимая, что ни о какой операции речи уже не идет – куда я в таком состоянии… неизвестно еще, что с травмой живота. На ночь точно придется в городской остаться, а завтра посмотрим.
– Вы же пластический хирург, да?
Я кивнула.
– А я хочу на «Скорую» врачом вернуться, – сказала девушка, поправляя шланг капельницы.
– После училища отработала три года, решила – надо учиться дальше.
– Правильно.
Поняв по моим односложным ответам, что мне явно не до разговоров, Алина умолкла, принялась заполнять сопроводительный талон – я слышала, как чуть поскрипывает шариковая ручка.
Голова болела все сильнее, но я не стала просить обезболивающее, чтобы не путать картину.
Сотрясение явно есть, тут девочка права – меня страшно тошнило, хорошо еще, что я ничего весь день не ела, может, хоть рвота не откроется.
К больнице мы подъехали, кажется, одновременно с Мажаровым, потому что первым, кого я увидела, когда дверь машины открылась, был именно он – с ключами в руке.
– Ну, ты даешь, – укоризненно покачав головой, произнес Матвей, помогая Алине выкатить носилки. – Как умудрилась?
– Да не помню, – поморщившись, буркнула я – соприкосновение колес носилок с асфальтом вызвало у меня новый приступ тошноты и головной боли.
